Последствия царского указа 1916 года о привлечении на тыловые работы «инородческого» населения Степного края и Туркестана оказались трагическими. После массовых восстаний и их жестокого подавления тысячи казахов все равно были отправлены за тысячи километров для строительства оборонительных сооружений на европейском фронте Первой мировой войны. Но обратно вернулись не все.
Газета «Қазақ» регулярно публиковала объявления о розыске родственников, пропавших после отправки прифронтовые районы. Редакция Qalam обратилась к этим публикациям столетней давности — свидетельствам личных драм, за которыми скрывается одна из самых малоизученных страниц нашей истории.
Скан газеты “Қазақ”. 1916 год. 193 выпуск / Национальная Библиотека РК
Указ Николая II «О привлечении мужского инородческого населения империи для работ по устройству оборонительных сооружений и военных сообщений в районе действующей армии» от 25 июня 1916 годаi
8 июля по новому стилю стал детонатором массовых протестов и национально-освободительного движения в Казахской степи. Выступления в Жетысу вскоре были жестоко подавлены. Торгайское восстание продолжалось вплоть до падения самодержавия, однако и оно не смогло остановить мобилизацию: людей на тыловые работы продолжали отправлять.
Но сколько из них благополучно вернулось домой? Сколько возвратилось инвалидами? И скольким было суждено навсегда остаться в чужой земле? Историки до сих пор не пришли к единому мнению по этому вопросу.
Между тем страницы газеты «Қазақ» тех лет были полны объявлений о розыске людей. . За каждым из них стояла судьба конкретного человека, а вместе они обнажают одну из незаживших ран казахского народа. Кем были эти люди? Как и когда они пропали без вести? И удалось ли кого-нибудь из них найти? На многие из этих вопросов до сих пор нет ответа.
Долгий путь домой
В конце сентября 1916 года через Петроград на Западный фронт отправились эшелоны с казахами и представителями других «инородческих» народов, мобилизованными на тыловые работы. На вокзале их встречали Алихан Букейхан, Мустафа Шокай, Салимгерей Жанторин и казахские студенты. Они составляли списки мобилизованных, записывали, откуда каждый был родом и на какой фронт направлялся. Эти сведения затем публиковались в газете «Қазақ»iСултан хан Аккулы, «Алихан Букейхан: идея «Алаш» и единый тюркский мир», с. 334.
Сибирские пехотинцы в полевом снаряжении в Варшаве. 30 декабря 1914 год / Project Gutenberg
Представители движения «Алаш» во главе с Алиханом Букейханом с самого начала мобилизации казахов на тыловые работы внимательно следили за судьбой своих соотечественников, оказавшихся вдали от родины. Они объезжали Западный фронт, знакомились с условиями их жизни. В конце 1916 года Алихан Букейхан добровольно отправился в тыл действующей армии, где встретил Февральскую революцию 1917 года.
В одном из материалов, опубликованных в газете «Қазақ», говорилось:
«По дороге мы увидели немало городов. На родину начали приходить письма, в которых люди сообщали, что благополучно добрались до места работы и уже приступили к ней. Те, их кто сопровождал, также сообщили, что доставили их на место, чем успокоили людей, остававшихся в тревоге. Кажется, они постепенно освоились, успокоились и свыклись со своим положением»i«Қазақ», №224 (1 апреля 1917).
В 1916–1917 годах газета «Қазақ» регулярно рассказывала о судьбе казахов, находившихся на тыловых работах. Одной из главных тем этих публикаций было их возвращение: смогут ли они вновь увидеть родной дом. Мобилизованных тревожило многое, но больше всего их волновал один вопрос: «Когда же мы вернемся домой?» В одной из публикаций говорилось:
«Куда бы мы ни приехали, везде слышим один и тот же вопрос: “Определен ли наш срок? Когда мы вернемся?”. Когда им отвечали: “Никакого срока не установлено. Вернетесь после окончания войны”, люди с унынием отвечали: “Когда нас забирали, то обещали, что через три месяца и десять дней мы вернемся. Значит, нас обманули?” О «трех месяцах и десяти днях» твердили тут все – и сарты Туркестана, и кыргызы, и казахи...
Кто вообще придумал эти три месяца и десять дней? Если так сказали, чтобы успокоить юношей, уходивших в слезах, то какая польза была от ложного утешения? Мы этого так и не смогли понять»i«Қазақ», № 224 (1 апреля 1917).
В мае 1917 года газета «Қазақ» опубликовала телеграмму министра внутренних дел, направленную комиссару Торгайской области. В ней сообщалось, что в соответствии с постановлением Временного правительства от 5 мая рабочие из числа «инородческого населения», мобилизованные по указу от 25 июня 1916 года, будут возвращены на родину. В телеграмме сообщалось:
«Все учреждения, заводы, железные дороги и другие предприятия, где работают мобилизованные рабочие, должны сообщить их численность, адреса их родных мест, а также указать пункты, где они будут посажены в эшелоны и переданы представителям военного ведомства»iҚазақ», № 231 (27 мая 1917).
Кроме того, предполагалось прекратить дальнейший набор на тыловые работы и вернуть на родину тех, кто уже был мобилизован. Однако сделать это за один день было невозможно.
По данным газеты «Қазақ», для возвращения людей с Западного фронта планировалось задействовать 35 эшелонов. Это означало, что даже при отправке одного эшелона в день на возвращение всех мобилизованных потребовалось не менее месяца. Известие о скором возвращении на родину они встретили с радостью, однако вскоре началось волнение:
«С тех пор как пришла весть о возвращении домой, сарты на Западном фронте оставили работу и стали кричать: “Дайте транспорт!” Более того, они начали ссориться между собой, и были случаи, когда в этих ссорах погибли люди… Другие «инородцы», особенно наши казахи, до сих пор сохраняют спокойствие, не поддаются волнению, действуют рассудительно и не прекращают работу»i«Қазақ», №230 (19 мая 1917).
Поиски пропавших без вести
Скан газеты “Қазақ”. 1917 год. 234 выпуск / Национальная Библиотека РК
Хотя мобилизованные на тыловые работы должны были вернуться домой, впереди их ждали тяжелые испытания. Одни потерялись в дороге, другие так и не смогли добраться до родных мест и пропали без вести. Родные разыскивали своих близких, обращаясь с письмами в редакцию газеты «Қазақ». На ее страницах то и дело появлялись объявления о розыске родственников, ушедших на тыловые работы, о судьбе которых ничего не было известно. Однако зачастую редакция была не в силах помочь и лишь направляла авторов писем в соответствующие инстанции:
«В редакцию “Қазақ” нередко приходят люди с вопросами: нет никаких известий о сыне, служившем в таком-то рабочем отряде, или о близком, оставшемся в госпитале. Тем, чьи сыновья или родственники пропали без вести, следует направлять телеграммы в Отдел по делам инородцев в Минске и в Бюро по делам инородцев в Киеве, подробно указав все известные сведения. Вот их адреса. Первый: Минск, Земсоюз, фронтовой отдел по делам инородцев. Второй: Киев, Земрабочий, Бюро по делам инородцев. В этих двух учреждениях работают наши молодые образованные земляки. Они сами вызвались поехать туда, чтобы помочь нашим парням, мобилизованным на работу.»i«Қазақ», № 234 (24 июня 1917).
Редакция также предупреждала: отправляя письма на фронт, не следует вкладывать в них деньги – никто не мог гарантировать, что они не пропадут.
С весны 1917 года заметно увеличилось число объявлений о розыске пропавших родственников. Среди них была и просьба помочь найти шестидесятилетнего Жаркына Токкозыулы, уроженца Павлодарского уезда. Он отправился на тыловые работы в Минскую губернию вместо своего сына. С тех пор о нем больше не было никаких известийi«Қазақ» газеті, №426, 1917 жыл, 21 қазан.
С помощью объявлений на страницах газеты одни разыскивали отцов, другие – сыновей, третьи – братьев. Так, Сагира – жительница Олентинской волости Ильбишинского уезда – писала, что обошла все возможные места, но так и не смогла найти своего сына Ыскака Ералыулы. Работавший в Минской губернии Ыскак за четыре дня до отправки рабочих домой, 16 мая, попал в госпиталь. С тех пор о его судьбе ничего не известноi«Қазақ», № 243 (14 сентября 1917).
Скан газеты “Қазақ”. 1917 год. 243 выпуск / Национальная Библиотека РК
Многие объявления похожи друг на друга. За каждым из них — тревога и надежда людей, месяцами ожидавших вестей от своих близких:
«В прошлом году Карибай Толеншеулы был призван на работы. Он находился во 2-й партии, в 1-м отряде, в первой сотне. Он заболел, и с тех пор о нем нет никаких известий. Если кто-нибудь видел его, прошу сообщить по адресу: Павлодар, правительство Семипалатинской области. Уалиолле Губайдоллаулы Гонцову»i«Қазақ», № 243 (14 сентября 1917).
«Шахардан Сулейменулы, служивший в 222-й партии, заболел и был помещен в госпиталь. С тех пор о нем нет никаких известий. Не знаем, жив ли он. Если кто-нибудь видел его или что-либо о нем знает, просим сообщить через газету «Қазақ». Мажит Абдуллин»i«Қазақ», № 243 (14 сентября 1917).
«Мырзагали Азаматулы, уроженец 4-го аула Теректинской волости Актюбинского уезда, был мобилизован на работы по указу от 25 июня и до сих пор не вернулся. Числился в 204-й партии, первом отряде. Работал в Молодежном. Отец ездил искать его, но вернулся ни с чем. Может быть, кто-нибудь знает? Ыскак Бейсенбаев»i«Қазақ», № 244 (5 октября 1917).
О дальнейшей судьбе этих людей так ничего и не известно. Их объявления, опубликованные на страницах газеты, стали, возможно, последней попыткой найти пропавших близких.
Скан газеты “Қазақ”. 1917 год. 243 выпуск / Национальная Библиотека РК
В начале лета 1917 года сообщалось о работе Отдела по делам инородцев по двум важным направлениям. После возвращения мобилизованных с фронта отдел должен был заняться розыском тех, кто потерялся за прошедший год, а также оказанием помощи из государственной казны тем, кто вернулся с тыловых работ с увечьямиi«Қазақ», № 232 (3 июня 1917).
«Заплачу 500 рублей…»
Поиски казахов, не вернувшихся с тыловых работ, не ограничивались объявлениями в газетах. Те, у кого были средства, сами отправлялись на поиски пропавших родственников. Некоторые даже обещали денежное вознаграждение тому, кто поможет найти близкого.
Так, житель Бокеевской Орды Мухамед Айтенулы разыскивал своего брата Казагойша Айтенулы, мобилизованного на тыловые работы по указу от 25 июня 1916 года. По его словам, в апреле тот потерялся в одном из городов – Воронеже, Харькове или Пензе. С тех пор никаких известий о нем не поступало.
«Если кто-то знает что-то об этом юноше и благодаря его указанию его удастся найти, выплачу 500 рублей вознаграждения» — написал онi«Қазақ», №250 (14 ноября 1917).
Одним из тех, кого разыскивали отец и брат, был Тилеули Сатыбалдыулы. Уроженец 7-го аула Бестамакской волости Актюбинского уезда, по дороге он оказался в госпитале в Минске. После этого Тилеули не присоединился к своим товарищам и не смог вернуться домой. В качестве особых примет указывалось, что у него отсутствовала часть правого уха и он был глухим.
В объявлении сообщалось также, что без вести пропал еще один житель того же аула — Коймагул Мажигул. Авторы писали:
«Если кто-то знает, где находятся эти двое, и сообщит нам об этом, мы выплатим вознаграждение»i«Қазақ», № 220 (1 марта 1917).
Юноши, потерявшие рассудок
В большинстве объявлений указывался адрес человека, разыскивавшего родственника, либо содержалась просьба связаться с ним через редакцию газеты «Қазақ». Судьбы тех, кто не вернулся домой, во многом были похожи. Складывается впечатление, что многие стали жертвами случайных обстоятельств. Особенно часто встречались случаи, когда человек заболевал в дороге, попадал в госпиталь, а затем бесследно исчезал. Вероятно, свою роль сыграло и то, что многие из отправленных на тыловые работы не знали русского языка. Трудно представить, какая судьба и какие испытания ожидали этих людей.
Скан газеты “Қазақ”. 1917 год. 244 выпуск / Национальная Библиотека РК
Особенно тяжело читать заметку Мырзагазы Есполова «Заблудившиеся юноши». В ней рассказывается о трагической судьбе двух пропавших юношей:
«В конце июля мы возвращались из Киева домой. Перед самым отъездом нашли двух юношей. Первый – Есенгали Куанулы. Он потерял рассудок, говорит бессвязно и не знает, откуда он родом. Помнит только слово «Шиели», но выяснить, о каком именно Шиели идет речь, нам не удалось. Второй – Нуралы Пишенбайулы. Он говорит лишь, что родом из 4-го аула Кунанбайской волости Павлодарского уезда. В мае он попал в госпиталь. Не помнит, где работал со своей партией и откуда приехал. Рассудок его также помутился»i«Қазақ», № 250 (14 ноября 1917).
Когда и при каких обстоятельствах эти двое оказались в таком состоянии, в публикации не сообщается. Встретившие их казахи купили обоим билеты, взяли их с собой и отправились вместе в обратный путь. К сожалению, по дороге, на одной из станций, оба поочередно убежали, после чего их следы затерялись.
Кто нес ответственность?
Команда полевого военно-санитарного поезда № 121. 1915 год / Wikimedia Commons
В октябре 1917 года в редакцию газеты «Қазақ» поступило следующее сообщение:
«Перед закрытием Отдела по делам инородцев при Западном фронте часть его функций была передана контрольному отделу. В его обязанности вошло ведение сведений о том, когда и куда были направлены рабочие партии, а также пересылка в соответствующие учреждения заявлений тех работников, которые не получили причитающегося им жалованья»i«Қазақ», № 248 (3 ноября 1917).
Далее сообщалось, что у этого отдела не было сведений о пропавших рабочих, а также о казахах, находившихся в больницах некоторых городов. Поэтому тем, кто разыскивал не вернувшихся домой родственников, здесь не могли дать ответа. Это, безусловно, еще больше осложняло поиски. Однако объявления на страницах газеты «Қазақ» продолжали появляться до конца 1917 года. Более того, просьбы помочь разыскать пропавших близких публиковались и в 1918 году.
По данным историка Мамбета Койгелды, в 1916–1917 годах на тыловые работы были мобилизованы более 100 тысяч казаховiСултан хан Аккулы, «Алихан Букейхан: идея «Алаш» и единый тюркский мир», с. 337. Некоторые исследователи полагают, что эта цифра могла быть еще выше. Но до сих пор неизвестно, сколько казахов, отправленных на тыловые работы по царскому указу, так и не сумели вернуться домой и навсегда остались лежать в чужой земле.
Скан газеты “Қазақ”. 1917 год. 244 выпуск / Национальная Библиотека РК
