Ровно 250 лет назад, 4 июля 1776 года, когда Абылай хан пытался сохранить независимость Казахского ханства в эпоху междоусобиц и противостояния крупнейших держав, лавируя между Российской и Цинской империями, Второй Континентальный конгресс принял Декларацию независимости США. Так началась история нового государства, которому впоследствии предстояло стать одной из ведущих мировых держав.
Пользуясь случаем, Qalam решил вспомнить записки и воспоминания первых американских путешественников, посетивших Казахскую степь и оставивших после себя яркие, хотя и не всегда объективные, описания.
Western Union и Казахская степь
Одним из первых американцев, издавших отдельной книгой воспоминания о своих путешествиях, которые проходили в том числе по Казахской степи, стал Перри Макдонаф Коллинз (1813–1900), назначенный в 1856 году американским торговым агентом на реке Амур. Уже в 1857 году он отправился в длительное путешествие из Москвы в Иркутск, воспоминания о котором опубликовал в 1860 году в книге A Voyage Down the Amoor. With a Land Journey Through Siberia, and Incidental Notices of Manchooria, Kamschatka, and Japan.
Вот так он описывал свое знакомство с Великой степью:
«Мы пересекли Ишимскую степь, простирающуюся между основным западным притоком Оби и южным притоком Иртыша. Все, что между ними — продолжение Великой Казахской степиi
в оригинале — «the great Kirgeese Steppe». Дорога была хорошо наезженная, и значительную часть пути мы преодолели довольно быстро».
«По выражению лиц местных жителей было очевидно, — писал американский коммерсант, — что мы являлись для них столь же большой диковинкой, как они сами и их товары — для нас».
Проект телеграфной линии Перри Коллинза через Берингов пролив и Сибирь. Джозеф Хатчинс Колтон, 1864 / Boston Public Library
Большим знатоком казахской культуры и географии Перри Коллинз так и не стал, однако вошел в историю как идейный вдохновитель и сооснователь проекта «Русско-американский телеграф», также известного как Collins Overland Telegraph, который должен был связать телеграфной линией Калифорнию с Москвой. Проект принадлежал компании Western Union Telegraph Company, которую мы сегодня знаем просто как Western Union — одного из мировых лидеров на рынке международных денежных переводов.
Абай и английская философия
«Русско-американский телеграф», основанный Перри Коллинзом, привёл в Казахскую степь еще одного своего сотрудника, который не сильно преуспел в телеграфном бизнесе, однако стал известным путешественником и писателем. В отличие от Коллинза, уроженцу штата Огайо Джорджу Кеннану (1845-1924) посчастливилось побывать в наших землях намного дольше, да и будущий полноценный корреспондент Associated Press и писатель National Geographic прославился детальными описаниями убранства, одежды и бесед. Это он опишет дорогу в Усть-Каменогорск как «вообще отвратительную, худшую, чем самая скверная дорога в нашей гористой Виргинии».
Казахские всадники. 1885 год / Из коллекции Джорджа Кеннана (George Kennan Papers), Библиотека Конгресса США
К слову, русский перевод своей книги «О России. Сибирь и ссылка» о путешествиях по Сибири и Восточному Казахстану он опубликовал в 1890 году в Париже, за год до его английского издания — Siberia and the Exile System.
Вспоминает Джордж Кеннан и свою встречу с этнографом Александром Леонтьевым, который находился в ссылке в Семипалатинской области за участие в революционном народническом движении:
«Когда нас познакомили, завязался общий разговор, веселый и живой, на самые разнообразные темы. Господин Леонтьев передал мне историю Семипалатинской библиотеки и выразил мнение, что она не только большое благо для ссыльных, но и возбуждает интеллектуальные интересы в городе. “Даже киргизы пользуются ею, - сказал он”».
Дальше он продолжает:
— Я знаю одного старика киргиза, Ибрагима Конобая, который ходит в библиотеку и читает даже таких авторов, как Бокль, Милль и Дрейпер .
— Ну, Вы шутите! — воскликнул веселый студент.
— Нисколько, — холодно отвечал Леонтьев. Сначала он и меня удивил, попросив у меня объяснения, что такое индукция и дедукция, но потом я узнал, что он усердно изучает английскую философию и читает в русском переводе, конечно, этих авторов.
— Вы думаете , что он что-нибудь в них понимает? — спросил студент.
— Я раз целый вечер беседовал с ним насчет Дрейперовской «Истории умственного развития Европы», и, оказалось, он имеет довольно ясное представление о предмете.
Так мы и узнали об увлечении Абая Кунанбайулы английской философией.
Джордж Кеннан. Томск, август 1885 года / Фотоателье «Мациевич и Ко.» (Томск), архив Джорджа Кеннана, Библиотека Конгресса США
Впрочем, описывает Кеннан не только интеллектуальную и культурную жизнь Семипалатинска, но и его экономический потенциал:
«Этот город имеет до 15,000 жителей: русских, татар и киргизов. Он лежит на правом берегу Иртыша в 900 милях от Тюмени и служит административным центром области и средоточием местной промышленности и торговли, благодаря своему положению на одном из караванных путей в Ташкент и Центральную Азию.
Окрестная страна главным образом пастушеская, и из ее 547,000 обитателей 497,000 — номадов. . Область производить ежегодно между прочими продуктами 45,000 фунтов меду, 370 тысяч фунтов табаку, и более 12,000,000 бушелей зерна.
Обороты ея 11-ти ярмарок достигают до 1,000,000 фунтов стерлингов, и каждый год 40-50 караванов выходят из Семипалатинска в разные пункты Монголии и Средней Азии, унося с собою русскихъ товаров на 150,000 до 200,000 фунтов стерлингов».
Степная мода и «татарская гитара»
В отличие от двух других американских путешественников, которые попали в Казахскую степь в надежде построить телеграфную линию Western Union, Януарий Мак-Гахан (1844-1878) уже был известным военным корреспондентом. Поэтому и находился в Хиве во время российской осады, откуда после фактического падения ханства, он и примкнул к сырдарьинским казахам. Книгу своих воспоминаний Campaigning on the Oxus and the Fall of Khiva («Военные действия на Оксусе и падение Хивы») он издал в 1874 году.
Януарий Мак-гахан. Гравюра Томаса Дьюэлла Скотта по фотографии. The Illustrated London News, 22 июня 1878 года / Wikimedia Commons
Ему не пришлось мотаться из поселения в другое на тарантасе ямской службы , как это делали Джордж Кеннан и Перри Коллинз. Можно сказать, что Мак-Гахану повезло намного больше, ведь он попал в казахский аул и путешествовал вместе с его членами. Неудивительно, ведь так он описывал казахский нрав:
«Я не могу здесь не заметить, что все время моего пребывания с Киргизами оставило по себе самое приятное воспоминание. Они все, без исключения, были добры ко мне, гостеприимны и честны. Я провел среди них целый месяц, путешествовал с ними, ел с ними и спал в их кибитках; со мной все время были деньги, лошади, оружие и вещи, которые могли прельщать их как богатая добыча. A между тем, я от них ничего кроме хорошего не видал; не только не пропало у меня во все время ни малейшей безделицы, но не разъ случалось, что за мной скакал Киргиз пять-шесть верст в догоню, чтобы возвратить что-нибудь мною забытое».
У Мак-Гахана довольно много описания одежды казахов того времени. Вот, к примеру, одежда казахских женщин:
«Одеты они была в красные шелковые халаты с особенного рода пестрым шитьем по швам и на рукавах и со множеством больших серебряных пуговиц, тонких как пластинка Из-под халата, застегнутого одною коралловою запонкой y шеи, виднелась белая шелковая рубашка, доходящая до колен и распахивающаяся очень пикантно на груди. Белые шаровары из такого же шелка и красные сапожки дополняли их несложный, но для пустыни весьма нарядный костюм».
Впрочем, ярко и нарядно, как оказалось, одевались не только женщины:
«На брате была одета короткая узкая куртка из какой-то красной полубумажной, полушелковой материи, также изукрашенная серебряными пуговицами; при этом широкие шаровары из ярко-желтой кожи, почти сплошь покрытые вышивкой самых разнообразных узоров, желтый шелковый пояс, за которым был заткнут нож и старый пистолет с кремневым замком, маленькая нарядная меховая шапка и широкие сапоги изъ нечерненной кожи».
Впечатлен был Мак-Гахан и казахским весельем, особенно игрой на домбре, которую он называет «татарской гитарой», форма которой напоминала ему разрезанную вдоль грушу:
«После ужина я попросил молодого хозяина кибитки сыграть что-нибудь, указывая на гитару. Не заставляя себя долго просить, он спел несколько песен, аккомпанируя себе на гитаре. Две из этих песен были встречены остальными киргизами богатырскими взрывами хохота.
Затем он еще спел, как мне объяснили, несколько боевых песен, славя подвиги какого-то киргизского богатыря против туркмен, и эти также были встречены одобрительно».
Казахская юрта. Иллюстрация из книги Януария Мак-гахана Campaigning on the Oxus and the Fall of Khiva. 1874 / Internet Archive
Казахи глазами первого американского дипломата
Но, наверное, самым известным американским путешественником по казахским землям 19 века стал уроженец штата Нью-Йорк Юджин Скайлер (1840–1890). Известен он был не только своими путешествиями, но и прекрасной научной карьерой в Йельском университете, где и защитил докторскую диссертацию по психологии. Между прочим, он стал одним из первых трех носителей докторской степени Ph.D. (лат. Philosophiae doctor) в американской истории.
Юджин Скайлер. Константинополь, около 1870-х годов / Библиотека Конгресса США
Но в Казахскую степь его привела не психология, а дипломатическая карьера. Так что Юджин Скайлер стал первым американским дипломатом, посетившим Центральную Азию.
О своих путешествиях он рассказал в своем двухтомнике Turkistan: Notes of a Journey in Russian Turkistan, Khokand, Bukhara, and Kuldja («Туркестан: Заметки о путешествии по Русскому Туркестану, Коканду, Бухаре и Кульдже»), изданном в 1876 году.
Казахский аул. Иллюстрация из книги Юджина Скайлера Turkistan: Notes of a Journey in Russian Turkistan, Khokand, Bukhara, and Kuldja. 1876 / Internet Archive
Ну а начал он свой рассказ о казахах с азов:
«Сами они себя киргизами не называют — это имя дали им русские, а известны лишь как казахи [Kazak], так же, как и русские казаки [Cossack]. Чтобы отличить их от этого русского слова, русские взяли в привычку называть их киргиз-кайсаками [Kirghiz Kaisak], полностью ошибочным и бессмысленным названием. Слово казах в Центральной Азии означает блуждающего или кочевника, что вполне уместно. Однако для удобства мы все равно будем следовать общему употреблению и продолжать называть их киргизами».
Заодно, и сделал небольшой экскурс в казахскую историю:
«Киргизы говорят на языке, который является одним из самых чистых диалектов татарского, хотя как у народа у них множество иностранных элементов. Они происходят от нескольких тюркских племен и родов, которые во второй половине 15 века последовали за султанами Гиреем и Жанибеком в их попытке уйти от тирании своих правителей в окрестностях озера Балхаш. Вскоре к ним присоединились и другие, и они быстро превратились в процветающее сообщество, известное соседям как казахи. Ядро этого народа, несомненно, тюркское, и многие из их племен и родов носят те же названия, что и узбекские племена в Коканде и Бухаре».
Ну, и как дипломат, он не мог не рассказать о политической ситуации в Казахской степи:
«Киргизы относятся с большим уважением к своей аристократии, и простой народ, или так называемая «чёрная кость», признавал авторитет «белой кости» (киргизского эквивалента «голубой крови») — потомков прежних ханов и правящих родов. Эти люди стояли за свои племена и семьи, защищая честь и безопасность своих соплеменников.
Вместе с тем, почитая храбрость, удаль и отвагу и дорожа своей свободой, они всегда были готовы последовать под знамёна любого батыра, или героя, такого как Сырым, Арынгазы или Кенесары, если такой появлялся в Степи.
Султаны-правители были либо простыми ставленниками России, совершенно лишенными влияния, либо сами порой склонялись к восстанию, и ни они, ни ежегодные военные экспедиции, отправлявшиеся из Оренбурга, не могли поддерживать порядок в Степи».
Впрочем, много у Скейлера описания быта казахов и кочевой жизни.
Записки Коллинза, Кеннана, Мак-Гахана и Скайлера — это не только рассказы о путешествиях второй половины 19 века, но и редкие свидетельства жизни в Казахской степи накануне ее глубоких и во многом трагических перемен. Несмотря на неизбежные ошибки, предубеждения и взгляд со стороны, их воспоминания сохранили живые картины повседневной жизни, культуры и политической действительности казахского общества, положив начало взаимоотношений между Казахстаном и Соединенными Штатами.
