ТАБУН ЛОШАДЕЙ ЗА САУКЕЛЕ

В казахском обществе лучшая одежда и самые изысканные украшения всегда предназначались для молодых женщин и невест. Девушки, достигшие возраста замужества, носили тюбетейку, украшенную перьями филина (үкі), меховые шапки (бөрік), а также изящные приталенные наряды — платья с воланами на подоле, камзолы и бешметы. Образ дополняли расшитые туфли (кебіс) и мягкие кожаные сапожки (мәсі).

Особой торжественностью отличался наряд невесты перед обрядом проводов (ұзату). В исторических источниках описывается, как с помощью роскошного шёлкового платья и бешмета, бархатного камзола, парчового шапана, серебряных подвесок для кос (шашбау) и расшитого драгоценными камнями саукеле подчёркивался высокий социальный статус невесты. К примеру, в эпосе «Кыз Жибек» великолепие наряда героини воспевается так:

Одной из утраченных ныне традиций являлась заблаговременная подготовка свадебной шубы (тон) или шапана, которые были обязательным атрибутом приданого невесты. В Баянауле её называли «бас тон», в Жетысу — «кестелі тон» (вышитая шуба), в Мангистау закрепилось название «қызыл тон» (красная шуба), а в южных регионах — «айырма шапан» или «бекасап шапан».

Края свадебного шапана отторочивали мехом выдры или куницы, отделывали контрастной тканью, позументом и золотой тесьмой. В северных регионах Казахстана по подолу такой шубы пришивали несколько рядов серебряных монет, а в Жетысу переднюю и заднюю части полностью покрывали искусной вышивкой, благодаря чему она и получила название «кестелі тон». Состоятельные семьи шили такие наряды из парчи или китайского шёлка с золотыми и серебряными нитями (маңлық), а подкладку делали из дорогого меха. Таким образом, свадебное одеяние невесты было эксклюзивным и подчеркивало её высокий социальный статус.

Самым ценным и статусным элементом наряда невесты по праву считается саукеле. Это сложная конструкция, состоящая из каркаса (кереге), околыша (милық), макушки (төбе), короны (тәж), а также длинных височных подвесок (құлақбау) и затылочной ленты (артқыбау). Каждая деталь изготавливается мастерами отдельно, после чего все элементы соединяются в единую композицию.

Основой убора служит кереге — его валяют из тонкого белого войлока, подбивают изнутри изящной тканью, а снаружи обтягивают красным сукном или бархатом. Высота такого каркаса может достигать 70 см. Переднюю часть, прилегающую ко лбу, называют милық: её отделывают дорогим мехом, а нижний край иногда украшают шелковой бахромой или серебряными нитями.

Особое внимание уделяется навершию: его шьют в виде четырёхклиньевой тюбетейки из той же ткани, что и каркас, либо отливают из чистого серебра. Эту часть, украшенную перьями филина, золотым шитьем и драгоценными камнями, называют бергек или тәж. Состоятельные семьи заказывали бергек в форме серебряной пластины с инкрустацией самоцветами, украшая его перьями филина, фазана или редкой цапли (қарқара). По бокам крепятся подвески (құлақбау), а сзади — лента (артқыбау), расшитая позументом, рядами бус и серебряными бляшками. У висков ниспадают украшения — бетмоншақ и жақмоншақ. У богатых невест эти нити (жақтау) из кораллов, бирюзы и жемчуга могли доходить до пояса, а в исключительных случаях — спускаться ниже колен. Семьи среднего достатка украшали саукеле дочерей менее дорогими камнями и отделкой, тогда как у бедняков это был лишь высокий колпак, сшитый из простого красного сукна.

Декор саукеле — это не просто украшение, а сложная система символических кодов, наделенная защитными, обрядовыми и магическими функциями. В его орнаментальной композиции часто зашифрованы космогонические смыслы, образы природы и мироздания. Особое место в этом знаковом ансамбле отведено «древу жизни», растительным мотивам и зооморфным элементам. Они олицетворяют древние представления об устройстве Вселенной, торжестве жизни и неразрывной преемственности поколений.

В традиционном казахском обществе саукеле было не только сакральным и обрядовым атрибутом, но и значимым экономическим активом. К примеру, в 19 веке стоимость роскошного головного убора могла достигать стоимости ста отборных скакунов. В Букеевской Орде встречались искусно украшенные экземпляры, которые оценивались в 1000 рублей серебром, а в Семипалатинской области их цена порой достигала внушительных 2000 рублей. Одно из таких саукеле, изготовленное в середине 19 века в Жетысу и переданное в дар Музею антропологии и этнографии в Санкт-Петербурге, также было официально оценено в стоимость целого табуна из ста лошадей.

Двух идентичных саукеле в природе не существует. Каждый мастер-зергер создавал уникальное произведение искусства, привнося в декор свой почерк и художественное видение. Вся композиция — от формы до мельчайших символов – представляла собой неповторимую семиосферу, в которой был зашифрован целый мир смыслов.

С переходом девушки в статус невестки (келін) менялась и ее одежда, определявшая новое положение в семье мужа. В первый год замужества молодая жена надевала величественное саукеле на торжества и праздники, а в повседневной жизни покрывала голову желеком.

Важно понимать: саукеле не было головным убором одного дня — его носили как статусный атрибут на протяжении целого года.

Приходящий ему на смену желек — элемент обрядовой одежды, сшитый из лёгкой ткани и расшитый нитями бордовых оттенков. Он обрамляет головной убор, закрывает виски и лоб, оставляя открытым лишь лицо, а его длина может доходить до колен и ниже. В одних регионах невестки носили желек до рождения первенца, в других — до появления в семье двоих детей.

Когда приходило время, совершался торжественный обряд: забивали скот, приглашали почтенных матерей и родственниц, после чего прилюдно снимали желек, надевая взамен кимешек. Орнаментация этого головного убора несла глубокий смысл. Для молодых женщин кимешек расшивали яркими красными и лиловыми шелковыми или золотыми нитями, украшая бусинами и бляшками (тана).

У женщин постарше цвета вышивки становились более сдержанными — однотонными, хотя иногда использовались белые или желтые нити, но без броских украшений. Кроме того, если кимешек был густо расшит красной нитью, это красноречиво свидетельствовало: «У этой женщины есть супруг».

Вдовы же носили белый кимешек без ярких узоров; иногда его украшали лишь мелкими серебряными нашивками (шытыра) или пускали по краю едва заметную строчку (су жүргізу). Традиционно у казахов могли сразу определить статус женщины, едва взглянув на головной убор. Это заставляло быть крайне осторожными в высказываниях, чтобы не допустить лишних слов, способных ранить сердце вдовы.

Фасоны кимешеков варьировались в зависимости от региона и родовых традиций, отличаясь кроем и внешним декором. Самый древний вид — орама кимешек (обмоточный) – был наиболее распространен на севере Казахстана. На востоке страны кимешеки шили короткими; их передняя часть напоминала скошенный четырехугольник, к бокам которого притачивались квадратные вставки (жақтау). У присырдарьинских казахов был в обиходе уникальный сборчатый фасон — бүрмелі кимешек. В Жетысу широкую вышивку на боковых частях дополняли бусинами, серебряными бляшками, монетами, а порой и декоративными булавками. Это не только придавало наряду изысканность, но и служило своего рода утяжелителем: под весом украшений ткань не топорщилась и лежала идеально ровно. В Центральном Казахстане вышивке уделяли меньше внимания, зато обильно использовали подвески из коралла, серебра и самоцветов. На юге и в Мангистау кимешеки окантовывали яркой тесьмой и контрастной тканью. Праздничные варианты украшали серебряными вставками (шытыра) вдоль швов, а по нижнему краю нагрудника и спинки пускали нарядную бахрому.

В казахской традиции классификация платков была весьма детальной: их различали по способу вышивки, плетению и отделке. Выделяли кестелі орамал (вышитый), шашақты орамал (с бахромой), ілме орамал (вязаный крючком), бөртпе орамал (пушистый, с начесом) и түбіт орамал (пуховый).

По типу ткани их делили на шыт орамал (ситцевый), жібек орамал (шёлковый), шәйі орамал (из плотного шелка), ләтте орамал (из легкой кисеи) и бөз орамал (бязевый). Платок, как и желек, носили с момента замужества и до того жизненного этапа, когда женщина переходила к ношению кимешека.

Зимним вариантом служил бөкебай — тёплая шаль, которую вязали из козьего пуха в форме квадрата, треугольника или прямоугольника. В народе для бокебая также закрепились такие названия, как шәлі (шаль), бөкебай салы, бөкебай орамал или просто пуховый платок.

Ещё один вариант платка — жаулық – его покрой, размер, ткань и способ ношения варьируются в зависимости от региона, и в каждой местности он носит свое уникальное название. Например, в Жетысу и на Алтае его называют шылауыш, в Центральном и Восточном Казахстане, акцентируя внимание на квадратной форме полотна, — шаршы. В южной и юго-восточной частях страны встречаются такие варианты, как қарқара и күндік.

Шылауыш шьют из белой ткани (шелка, ситца и других тканей) в форме квадрата. Его аккуратно оборачивают поверх кимешека или специального жесткого каркаса (қатырма), фиксируя конструкцию изящной булавкой. Примечательно, что жаулық служил не только головным убором. Широкое полотно часто использовали и как накидку на плечи, что придавало образу женщины особую статность.

В народе белый шелковый платок называли «ақ желек» — его носили исключительно молодые замужние женщины. Вместе с тем, понятие «ақ жаулық» стало собирательным поэтическим образом: так называют и кимешек, и күндік, и любые другие накидки, сшитые из белой ткани. В прежние времена белый платок имел и важное обрядовое значение. Он обязательно входил в число даров, которые жених привозил в аул невесты во время своего первого официального визита — ұрын бару.

Қасаба — уникальный головной убор казахских невест и молодых женщин, вобравший в себя архаичные элементы древнетюркской (кыпчакской) традиции. Выдающийся этнограф и государственный деятель Узбекали Джанибеков, посвятивший немало трудов возрождению этого наследия, пояснял:

В прошлом қасаба была исключительной привилегией дочерей степной аристократии — төре и султанов. Весь головной убор отделывался драгоценным позументом и расшивался золотыми нитями. Молодые женщины продолжали носить қасаба и после свадьбы, но уже в более строгом варианте: без перьев филина (үкі) и фаты (желек), набрасывая поверх неё легкий платок (жаулық). Благодаря этому в народном языке закрепились устойчивые эпитеты «невестка в касабе» (қасабалы келіншек) и «невеста в касабе» (қасабалы қалыңдық). Главное отличие этого убора — в его исключительной изысканности декора и тончайшем ювелирном мастерстве вышивки.

Платья казахских женщин традиционно кроились свободными и просторными, по типу широкой накидки (кебенек), с прямыми длинными рукавами. От воротника до линии груди делался вертикальный разрез: изначально у шеи он фиксировался завязками-шнурками, а позднее на их место пришли пуговицы. Такой крой обеспечивал не только свободу движений в кочевом быту, но и соответствовал эстетическим канонам того времени, где ценились скромность и статность образа.

В середине 19 века ворот платья чаще всего был глубоким или отложным, но уже во второй половине столетия его сменил строгий воротник-стойка. Нарядные платья шились на подкладке до самого пояса. Примечательно, что у девушек ворот платья не имел выреза на груди – это считалось знаком девичьей скромности. Со временем архаичные фасоны сменились моделями, отрезными по талии, состоящими из лифа и отдельной юбки. Именно тогда в моду вошли платья с пышными оборками на подоле (бүрмелі етек). Ткани использовались самые разные: для повседневной носки – легкий хлопок, а с середины 19 века массово применялись фабричные материалы российского и китайского производства. Свободный крой и широкие длинные рукава диктовались не только удобством в кочевом быту, но и традицией скрывать очертания женской фигуры.

Однако мода не стояла на месте: в начале 20 века крой платья претерпел очередную трансформацию. Платья стали шить более приталенными, используя такие элементы кроя, как пройма, манжеты и вытачки на спине, что делало силуэт более современным и изящным.

В повседневном быту казахские женщины обычно носили камзол поверх платья. Его крой, плотно прилегающий в талии, постепенно расширялся к подолу, создавая женственный силуэт. Камзолы девушек и молодых невест богато украшались вышивкой и отделывались золотым позументом (оқа). Особый блеск наряду придавал декор из серебряных монет, перламутра (седеп) и массивных посеребрённых застежек-бляшек (тана).

В южных регионах ворот и линию талии камзола было принято украшать серебряными монетами, подвешенными на тонкие нити бус. Иногда вдоль всего пояса пришивали крупные серебряные бляшки — тана — и золотой позумент, а воротник отделывали мелкими серебряными накладками – шытыра. В Жетысу камзолы чаще всего окантовывали тесьмой, пришивая в один-два ряда серебряные монеты на ворот и пояс. В западных, восточных и центральных регионах для декора использовали золотую кайму, ленты и тесьму с бахромой. А вот на севере переднюю и заднюю части камзола, вплоть до самого подола, могли сплошь расшивать монетами, что создавало эффект «кольчуги». Чтобы застегнуть камзол, использовали специальную ювелирную застежку — қапсырма. Те, кто не мог позволить себе работу профессионального зергера, изготавливали её сами из серебряных монет: стачивали поверхность, наносили простые узоры и припаивали крючки. Также в роли капсырмы могли выступать пуговицы из граненого стекла, камни в серебряной оправе или перламутр.

Элемент женского костюма, который к концу 19 века практически вышел из широкого употребления, – это распашная юбка белдемше. Её шили из плотной ткани, подбивая изнутри тонким слоем войлока или густо простегивая для сохранения формы, и снабжали плетеным поясом-шнуром для завязывания на талии. Праздничные варианты белдемше, предназначенные для больших тоев и торжеств, отличались особой роскошью: их богато украшали искусной вышивкой, края оторачивали мехом выдры (кәмшат), отделывали золотым позументом, а иногда даже расшивали серебряными монетами и массивными пряжками (тоға).

Основными видами верхней одежды казахских женщин были күпі — шуба, крытая тканью и утепленная шерстью, — ішік (меховая шуба) и сырма шапан (стеганый шапан). Женщины из состоятельных семей носили роскошные шубы из лисьего меха (түлкі ішік) или из ценных лапок пушных зверей (пұшпақ ішік). В то же время женщины из простых семей предпочитали практичный сырма шапан, который утепляли слоем шерсти или хлопка.

В традиционном казахском обществе пошивом обуви занимались потомственные сапожники (етікші), владевшие уникальными технологиями выделки кожи, передававшимися из поколения в поколение. Старинная обувь шилась на «прямой подошве» — её можно было надевать на любую ногу, не различая правую и левую. У таких сапог носки были загнуты вверх (қайқы тұмсық), и имелся каблук.

«Кривая подошва» с анатомическим разделением на левую и правую ноги вошла в обиход значительно позже. К видам обуви без каблука относились мягкие кожаные сапожки мәсі и войлочные чулки байпақ, обтянутые кожей (сірі).

Обувь на каблуке была представлена множеством фасонов: шонқайма, мықшима, расшитые узорами сапоги. Ещё были кебіс — кожаные калоши, среди которых выделяли такие виды, как лақабас, құймалы, қосай, көксауыр. Каблуки нарядных моделей для знатных дам часто оковывали резными латунными пластинами. В эпосе «Кыз Жибек» это изящество воспевается так:

Обувь женщин из состоятельных семей – голенища, союзки и задники — богато украшалась аппликациями из контрастных материалов и расшивалась сложными орнаментами. Чаще всего для изготовления использовали выделанную кожу (былғары), чёрную кожу (қара құрым), шагрень и статусную зелёную кожу (көксауыр).

В традиционном казахском обществе даже цвет наряда мог рассказать о возрасте женщины, её семейном положении и социальном статусе.

Насыщенный красный цвет или пестрые красноватые оттенки предназначались в основном для девушек, достигших брачного возраста, и молодых невест. В казахском мировоззрении красный символизировал огонь, жизненную энергию, молодость и продолжение рода. Кроме того, ярко-красные тона выполняли функцию мощного оберега от сглаза и злых сил. Красное платье, расшитый камзол и сочные орнаменты указывали на расцвет сил женщины и её готовность к продолжению рода. Этнографические источники подтверждают: во время сватовства девушке обязательно преподносили отрез красной ткани, украшенный ювелирными изделиями. Однако по достижении тридцати лет женщины уже не носили ярко-красные наряды. Считалось, что с годами женщине более подходят спокойные оттенки, подчеркивающие её мудрость и новый общественный статус.

Белый цвет в женском костюме неразрывно связан с чистотой, непорочностью и высшим сакральным смыслом. Устойчивые выражения «женщина в белом кимешеке» (ақ кимешек киген әйел) и «мать в белом платке» (ақ жаулықты ана) характеризуют женщину, которая достигла статуса матери и заняла почетное место в обществе. В данном контексте белый цвет выступает символом не столько биологической, сколько социальной зрелости женщины.

Синий цвет и его глубокие оттенки, а также более приглушенные тона чаще всего преобладали в одежде женщин среднего возраста. Они указывали на период духовного расцвета, обретения мудрости и внутреннего спокойствия. В целом, синий цвет в казахской традиции олицетворяет небесную сферу и духовную связь с высшим миром.

Светлые оттенки зеленого чаще всего украшали одежду молодых. Этот цвет символизировал рост и жизненную силу, подобно первым весенним побегам. В более глубокие, темные тона зеленого облачались люди степенные, достигшие духовной зрелости. Кроме того, в казахской традиции зеленый цвет неразрывно связан с исламской культурой и духовностью.

Жёлтый цвет и золотистые оттенки — это символы солнца, стихии огня и золотой осени, олицетворяющие плодородие и достаток. В традиционном костюме жёлтый использовался как в качестве основного цвета ткани, так и в виде изысканных золоченых деталей декора.

Черный цвет в женском костюме был связан с периодом траура и скорби. В казахской традиции это состояние называлось «қара жамылу» (буквально — облачение в черное). В этот период женщины снимали нарядные одежды и украшения, убирали вышивку на боковых частях (жағын бұзу) своего кимешека в знак траура. В данном контексте черный цвет символизировал самоограничение, смирение и отстраненность от мирской суеты. В философском смысле черный цвет олицетворяет заключительные этапы жизненного цикла, накопленный опыт и молчаливый, неоспоримый авторитет женщины.

Но чёрный цвет в казахской культуре воспринимается не только как знак скорби, но и как символ рассудительности и богатого жизненного опыта. Он отражает спокойный, устоявшийся период жизни. В женской одежде черные и коричневые тона преобладали в повседневном гардеробе пожилых женщин и старших жён (бәйбіше), служа наглядным проявлением их сдержанности, мудрости и высокого статуса в семье.

Таким образом, цветовая палитра в одежде казахской женщины была не вопросом личного вкуса, а результатом коллективного мировоззрения. Через цвет общество могло безошибочно понять — кем является женщина, которую они видят.

В девичестве казашки заплетали волосы во множество тонких косичек — вплоть до сорока (қырық бұрым) — и носили нарядные шапочки тақия или бөрік с перьями филина. Когда же девушка выходила замуж, её многочисленные косы переплетались в одну или две — это служило важным социальным знаком того, что «пара соединилась», символизируя новый семейный статус. Если у незамужней девушки косы с вплетенными в них звенящими подвесками — шолпы и лентами шашбау всегда были на виду как символ юности и непорочности, то для замужней женщины покрытие волос становилось принятой этической нормой.

Ношение платка было связано не только с сакральной защитой от сглаза, но и с практическими требованиями чистоты и гигиены. Занимаясь тяжелым домашним трудом — приготовлением еды на костре, дойкой скота, валянием войлока или установкой юрты, — а также во время длительных перекочевок, женщины надевали специальный шашқап (декоративный чехол для кос). Он защищал волосы от пыли, копоти и выгорания на солнце. Шашқап шили точно по размеру кос из дорогих тканей — бархата, велюра или тонкого сукна, расшивали золотыми нитями и украшали серебряными бляшками. Сегодня подлинный шашқап — это большая редкость даже для музейных коллекций.

Помимо внешних головных уборов, под них часто надевали ақжамшы — легкую повязку из тонкой хлопчатобумажной ткани, которая защищала волосы от пыли. Ещё одним изящным украшением, вплетаемым непосредственно в косы, был жебелек.

Начиная с 12–13 лет девочкам надевали массивное серебряное украшение өңіржиек, а в волосы вплетали шолпы, шашбау и шаштеңге. В этом крылся глубокий смысл, выходящий за рамки простого украшательства: считалось, что тяжесть серебра помогает сформировать безупречную осанку, приучая девочку держать спину ровно и высоко нести голову. Народное поверье гласило, что под тяжестью этих украшений волосы растут гуще и длиннее, а шея становится изящной и стройной. Кроме того, мелодичный звон шолпы издалека извещал о приближении девушки, служа деликатным предупреждением для мужчин, чтобы те могли вовремя подготовиться к встрече или освободить дорогу.

Внешний облик, одежда и украшения казахской женщины формировались не столько личным вкусом, сколько строгими родоплеменными нормами, системой этикета и глубокими мировоззренческими принципами. С этой точки зрения наряд рассматривается не просто как утилитарный способ прикрыть тело или украсить себя, но прежде всего как сложный социальный механизм, определяющий четкие культурные и личностные границы. Таким образом, каждый элемент казахского костюма был частью визуального языка, который поддерживал иерархию и гармонию внутри рода.