ТАЙНОЕ ОРУЖИЕ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

Охота для них была не развлечением, а полноценной боевой тренировкой, где отрабатывались слаженность и координация действий. Отряды рассредотачивались на десятки километров, двигались двумя крыльями, которые должны были одновременно сомкнуться в определённой точке.

Также на охоте оттачивалась острота стрельбы. Воины стреляли как минимум в трех-четырех направлениях и на полном скаку, ведь и добыча тоже, как правило, в движении. Таким образом, охота становилась частью военной системы: она поддерживала боеспособность армии в периоды между военными операциями.

Военная система, созданная Чингисханом, была предельно централизованной. В Ясе — своде законов, подробно регламентировалась военная организация и принципы управления войском.

Еще до монгольской империи у кочевых обществ существовала устоявшаяся военная доктрина, согласно которой войско делилось на три основные части: правое и левое крыло, центр. Эта модель сохранилась и в армии Чингисхана. Каждое подразделение и воин имели строго определенное место в строю.

Все боеспособное население было приписано к десяткам — учетным единицам, своего рода воинским реестрам. Во время мобилизации из каждого десятка обычно отбирали двух–трех наиболее подготовленных воинов. Они получали приказ, являлись на сборные пункты и уже там формировались в сотни и тысячи.

Иерархия была строгой: десяток возглавлял десятник, сотню — сотник, тысячу — тысячник. Именно тысячники играли ключевую роль, поскольку из нескольких тысяч формировались крупные соединения, способные действовать автономно. Такие соединения-десятитысячники назывались туменами. Говоря современным языком, это были корпуса, которые могли вести самостоятельные операции на значительном пространстве.

В этом смысле армия Чингисхана удивительно напоминает более поздние европейские военные системы. Так, корпусная модель, созданная Наполеоном Бонапартом в 19 веке, основывалась на том же принципе.

Военные походы монгольской армии начинались задолго до выхода войск. По маршрутам будущего движения заранее прокладывалась трасса. Речь, разумеется, шла не о дорогах в современном смысле, а о выборе путей, обеспечивающих водные источники, и, что не менее важно, подножный корм для лошадей.

Далее подготовка касалась не только движения войск, но и их вооружения. Оснастить армию первоклассным оружием можно было лишь при наличии развитых технологий и квалифицированных мастеров. Военное дело было организовано централизованно и осуществлялось в масштабах государства.

Именно поэтому в ходе завоеваний, особенно на территории Северного Китая, Средней Азии и Мавераннахра, старались сохранить ремесленников. Кузнецов, оружейников и других мастеров отделяли от остальных пленников. Их либо увозили на территорию Монголии и Центральной Азии, либо оставляли на месте, но уже как подданных новой державы с конкретным заданием — изготавливать оружие и защитное снаряжение для армии.

После завершения Цзиньской кампании — одной из самых сложных в истории Монгольской империи — стало ясно, что успех завоеваний зависит не только от силы, но и от проверенных командиров. Западное направление Чингисхан доверил Джучи, видя в нём полководца, способного действовать автономно и на большом расстоянии от центра.

Одной из первых таких миссий стала экспедиция против меркитов — давних противников Чингисхана. Спасаясь, они ушли из Монголии в восточный Дешт-и-Кыпчак, на территорию современного Казахстана, где нашли приют у кыпчакских племён. Чингисхан направлял послов с требованием выдать меркитов как своих подданных, однако ответа не последовало. Тогда задача была сформулирована однозначно — привести меркитов к покорности. Отряд Джучи прошёл практически всю территорию Казахстана, настиг противника в районе Мугоджарских гор и разгромил его.

Однако вскоре произошел неожиданный эпизод. Буквально через день или два после победы отряд Джучи столкнулся с хорезмской армией, которая двигалась с юга. Хорезмийцы в это время также вели операции против кыпчакских групп. Это была весна — начало лета, и именно тогда две армии впервые встретились на территории современного Казахстана.

Вскоре после этого произошло первое столкновение с хорезмской армией, двигавшейся с юга. Джучи попытался избежать боя и предложил мирные переговоры, однако хорезмшах Мухаммед отказался от компромисса. Сражение оказалось ожесточённым и продолжалось несколько дней, но ни одна из сторон не добилась решающего успеха.

Ночью отряд Джучи разжег костры, создавая видимость присутствия, а затем скрытно отошел на значительное расстояние. На следующий день хорезмийцы обнаружили, что противника нет. Сил и желания для преследования после столь тяжелого боя у них уже не оставалось.

Уже после походов против государства Сисят-Ангутовiплеменной конфедерации на северо-востоке или северо-западе Китая/Монголии и завершения Цзиньской кампании чингизиды впервые в полной мере столкнулись с осадным военным делом. Именно тогда стало очевидно: в войнах с крупными государствами одних полевых побед недостаточно. На территории современного Китая монголам пришлось иметь дело с большими городами и мощными крепостями, которые невозможно было взять без подготовки.

Была необходима осадная и стенобитная техника, катапульты. А для того чтобы всё это построить, нужны были специалисты и технологии. Поэтому монголы начали целенаправленно привлекать специалистов покоренных народов: тангутских, цзиньских, киданьских инженеров Северного Китая.

Важно понимать, что монголы не везли с собой готовую технику. Они переносили знания. Именно это позволяло им адаптироваться к разным условиям и вести осады вдали от своих баз.

Штурмы некоторых городов были особенно жестокими. Источники упоминают крепости, захваченные с огромными потерями среди населения — судя по археологическим данным, счет шел на сотни, а возможно, и тысячи погибших. Однако далеко не все крепости поддавались даже при наличии осадной техники. В Европе — особенно в Центральной и Западной — города часто имели каменные стены значительной толщины и высоты. Некоторые из них монголы просто обходили, не тратя силы на долгую осаду. В других случаях прибегали к военной хитрости.

Один из распространенных приемов заключался в дезинформации. Монголы распространяли слухи о том, что войско якобы снялось с осады и ушло. Сами же в это время оставались в засаде. Как только защитники, поверив в отступление, открывали ворота, ударный отряд внезапно врывался в город.

Источники, пусть и поздние, но отражающие реальные практики, рассказывают, например, об осаде крепости Кырк-Ер на Крымском полуострове. Эта крепость располагалась на возвышенности, имела каменные стены и глубокий ров, что делало ее крайне труднодоступной целью даже для осадных машин. Тогда монголы прибегли к психологическому давлению.

Каждую ночь они демонстративно готовились к штурму: били в боевые барабаны, выстраивали воинов, создавая ощущение неизбежной атаки. Однако сам штурм раз за разом не начинался. Со временем защитники утратили бдительность, привыкли к этому ритуалу. Именно тогда был сделан подкоп под стену, через который в город ворвался ударный отряд бахадуров.

Еще одним широко применявшимся методом было использование местных союзников и коллаборантов. Их отправляли в город в качестве посредников, убеждая защитников в отсутствии враждебных намерений. Когда ворота открывались, следовал внезапный штурм.

Одним из самых обсуждаемых эпизодов осадной войны является осада города Каффы и предполагаемым применением того, что сегодня назвали бы биологическим оружием.

В источниках действительно встречается сообщение о том, что во время осады Каффы город был обстрелян телами людей, умерших от чумы. Насколько этот эпизод соответствует действительности — вопрос дискуссионный, однако сам сюжет имеет исторический контекст и не возникает на пустом месте.

Речь идет о событиях 15-го века, времени правления Джанибека, одного из самых могущественных ханов Золотой Орды, сына Узбек-хана. Его правление продолжалось около десяти лет и совпало с периодом экономического подъема Орды, значительная часть доходов которой поступала от международной транзитной торговли. Важную роль в этой системе играл Крымский полуостров, где располагались торговые фактории генуэзцев и венецианцев — выходцев из Западной Европы.

Конфликт, приведший к осаде Каффы, имел прежде всего экономические причины. Речь шла о повышении торговых пошлин. Генуэзцы отказались принять новые условия, и это переросло в серьезное политическое и военное противостояние.

В результате войска Золотой Орды подошли к Каффе и приступили к осаде, которая затянулась. Город долго не удавалось взять силой. Именно в этом контексте источники сообщают об использовании зараженных тел: трупы людей, умерших от чумы, якобы забрасывались в город с помощью осадных машин.

К этому времени в Евразии уже началась пандемия «черной смерти». Очаги заболевания фиксируются в 1330-х годах на территории Улуса Чагатая — в районе современного Кыргызстана. По международным торговым путям болезнь стремительно распространялась, не встречая никаких препятствий. Единственной известной мерой борьбы с распространением болезни считалось сожжение тел умерших.

Если сообщение об обстреле Каффы зараженными трупами отражает реальные события, то его последствия оказались катастрофическими. Жители города, спасаясь от эпидемии, бежали на кораблях в Европу, невольно став переносчиками инфекции. В течение нескольких десятилетий чума унесла жизни значительной части населения Европы, вызвав один из самых тяжелых демографических кризисов в ее истории.

Таким образом, эпизод осады Каффы — независимо от степени его документальной достоверности — отражает логику войны того времени. Контакт с зараженными внутри осажденного города был неизбежен, и использование эпидемии как фактора давления воспринималось как допустимый, пусть и крайний, способ принудить противника к капитуляции.

Среди женщин монгольской знати встречались и те, кто прославился как воительницы. Один из самых известных примеров связан с фигурой по имени Кайду — потомком Чингисхана, региональным правителем и непримиримым противником Хубилая, с которым он воевал практически всю жизнь.

Улус Кайду располагался на территории Юго-Восточного Казахстана, его условным центром исследователи называют район современной Алматы. Именно здесь, согласно источникам и поздним описаниям, жила его дочь Хутулун — воительница, чья слава вышла далеко за пределы степи. О ней упоминает даже Марко Поло, что само по себе говорит о широкой известности этого образа.

При том что у Кайду было около двух десятков сыновей, именно дочь выделялась своим воинственным характером. По легенде, она заявила, что выйдет замуж лишь за того, кто сможет одолеть ее в поединке. Претенденты находились, но ни одному из них не удалось победить ее в открытом бою. Она вызывала мужчин на состязание и раз за разом демонстрировала силу, ловкость и боевое мастерство, полностью разрушая привычные представления о женской роли в военной культуре кочевников.

Согласно преданию, после смерти отца она так и не вышла замуж. Вместо этого на нее была возложена особая функция: охрана родовой усыпальницы — места захоронения представителей династии. Она стала своего рода хранительницей памяти и покоя рода, соединяя в себе качества воина и сакрального стража.

Это лишь часть интервью с историком Айболатом Кушкумбаевым. Полную версию смотрите на канале Qalam History.