Ашаршылық разрушил не только демографическую структуру казахского общества, но и уничтожил семейную и социальную целостность. Помимо бедствия, охватившего всю казахскую степь в начале 1930-х годов, еще во время голода 1917–1919 и 1921–1922 годов сотни тысяч выживших стали беженцами, a родители и дети, близкие родственники потеряли связь друг с другом.
Эта трагедия не обошла стороной и казахскую прессу тех лет. Через объявления в таких казахских газетах, как «Ақ жол» и «Еңбекшіл қазақ», люди разыскивали детей и родственников, с которыми были разлучены во время голода. Специально для Qalam историк Абай Мырзагали обратился к этим трагическим объявлениям тех лет.
В поисках четырех пропавших детей
Даже самые короткие объявления из казахских газет 1920-х годов не были рутинной информацией, которую можно было быстро прочесть и забыть. В них звучал крик отчаяния родителей, которые разыскивали своих детей, потерявшихся в годы голода. За ними скрывались трагедии отдельных семей, а также последняя надежда тех, кто был вынужден спасаться от смерти в разных уголках страны. Объявление 1922 года в газете «Ақ жол»i
«Ақ жол» газеті, №198 от 26 июля 1922 наглядно передаёт весь ужас той эпохи:
«Когда мы сами спасались от голода, наших детей забрали на содержание за счёт государственной помощи. До сих пор мы не знаем, где они находятся и что с ними стало...»
Газета «Ақ жол», №198. 26 июля 1922. Фото предоставлено Абаем Мырзагали
В этом объявлении, проникнутом безысходностью и отчаянием, Даулеткали Алмухамбетулы и его супруга Газиза из 2-й Бортинской волости Актюбинского уезда пишут, что до сих пор ничего не знают о судьбе своих четверых детей. Через газету они обращаются к людям с просьбой помочь в поисках. Старшему, Салимгерею, было 13 лет, Бактыкерею – 11, Задакерею – 8, а младшему, Ахметкерею, всего 6 лет. Потеряв всякую возможность разыскать детей самостоятельно, родители пишут:
«Если кто-нибудь видел или знает что-либо об этих детях, просим сообщить через газету “Ақ жол”».
«Детей перевезли в другое место...»
Все эти объявления раскрывают суть голода, который стал причиной не только демографической катастрофы, но и огромной социальной трагедии. Многие родители, пытаясь спасти своих детей, от безысходности отдавали их в государственные учреждения. Позднее многих из них перевели в другие регионы, и родители навсегда потеряли с ними связь. Где оказались эти дети и в каких учреждениях были размещены, зачастую невозможно было выяснить. В условиях, когда возможности связи и обмена информацией были крайне ограничены, газетные объявления зачастую становились единственным способом поиска пропавших людей, своеобразным мостом между городами, сёлами и человеческими судьбами.
В другом объявлении, опубликованном в газете «Еңбекшіл қазақ» в 1925 годуi«Еңбекшіл қазақ», № 323 от 1 мая 1925, некто по имени Дашекеп Домаланов также разыскивает четверых своих детей, которых в годы голода передал в детский дом в Актобе:
«В голодный год я отдал одну дочь и трёх сыновей в актюбинский детский дом. Теперь этих детей перевезли в другое место. Где они находятся, узнать не смог...»
Газета «Еңбекшіл қазақ», №323. 1 мая 1925. Фото предоставлено Абаем Мырзагали
Среди детей, с которыми он потерял связь в годы бедствия, упоминается дочь Мадкия. Мальчиков звали Канапия, Есенбай и Кайшыбай. В конце своего обращения он также писал:
«Если кто-либо знает что-нибудь о них, прошу сообщить по следующему адресу… ст. Джалагаш, т. Ж. Д. Дашекепу Домаланову».
Как описывали пропавших?
Большинство писем, направленных в газеты, были написаны в довольно официальном стиле и публиковались без фотографий. Поэтому, разыскивая своих близких, люди подробно описывали их внешность: цвет лица, следы от оспы, форму носа и даже шрамы на теле. По всей видимости, именно эти отличительные признаки особенно врезались им в память. Одним из самых тяжёлых свидетельств тех лет стало объявление о розыске пятерых детей, которые в 1921 году вместе с детским домом были отправлены в Ташкент. В нём подробно указаны имена детей, их возраст и особые приметы:
«Мукан Буккулулы – 12 лет, светловолосый, на лице имеются следы от оспы; Сейсенгали Омирбекулы – 13 лет, смуглый; Бактыбай Алпысбайулы – 12 лет; Амир Жалмагамбетулы – 13 лет; Тусим Дарибайулы – 20 лет, румяный, с горбатым носом, под горлом имеется шрам».
Газета «Еңбекшіл қазақ», №19 (747). 25 января 1927. Фото предоставлено Абаем Мырзагали
В одном из объявлений, опубликованных в 1927 году, есть такие строки: «Смуглый парень с большим шагреневым носом...». Так человек описывает своего родного младшего брата. Далее в объявлении он пишет:
«Сейчас ему 36 лет. Мой родной младший брат во время голода 1917–1918 годов ушёл скитаться в города Пишпек и Токмак. С тех пор о нём ничего не известно. Слышал, что он работал батраком у одного русского по имени Яков в месте, где от дороги Красный Яр – Омск, в 90 верстах от Акмолы, отходит другая дорога. Если кто-либо знает о нём, прошу сообщить. Даулет Каттаубайулы»
Газета «Еңбекшіл қазақ», №119 (847). 29 мая 1927. Фото предоставлено Абаем Мырзагали
Слова человека, который не прекращал поиски своего брата почти десять лет спустя, не могут оставить равнодушным никого. Однако это объявление раскрывает и другую сторону голода – масштабный исход населения в поисках пристанища. Из свидетельств современников становится ясно, что часть населения, спасаясь от голодной смерти, уходила в города Кыргызстана и России, а другие скитались по стране в поисках пропитания.
Одно из таких свидетельств содержится в другом объявлении, опубликованном в газете «Еңбекшіл қазақ» в 1927 годуi«Еңбекшіл қазақ» № 19 (747) от 25 января 1927 года. Макамбет Бексакалулы разыскивает своего младшего брата Жуниса, который во время голода 1917 года уехал в сторону Костаная и с тех пор не вернулся. Далее в газете сообщается:
«Смугловатый, на лице имеются следы от оспы. Если кто-либо видел или знает о нём, прошу сообщить по следующему адресу: Кызылординский уезд, Караозекская волость, аул №1, гражданину Макамбету Бексакалулы».
Казахская степь в годы голода
Эти объявления отражают последнюю надежду казахов, которые искали родственников после голода 1917–1919 и 1921–1922 годов, охватившего всю казахскую степь. В 1917–1919 годах голод поразил Туркестанский край, в том числе Семиреченскую и Сырдарьинскую области. В 1918 году, когда бедствие достигло своего пика, смертность среди взрослого населения составила 30%, а в некоторых районах доходила до 75%. Среди регионов, особенно пострадавших во время голода 1921–1922 годов, были Оренбургская, Актюбинская, Кустанайская, Уральская и Букеевская губернии, а также Адаевский уезд, входившие в состав Казахской АССР. Историки отмечают, что до сих пор не установлено точное число погибших во время этого голода, а также от вспыхнувших вслед за ним инфекционных заболеваний и эпидемий.
Но даже эти короткие объявления на страницах газет позволяют увидеть трагедию не только отдельных семей, но и целого народа.
Нам неизвестно, удалось ли родителям, разместившим объявления в газетах, найти своих детей и как долго они продолжали их искать. И от этого становится тяжело на душе. Ведь многие дети навсегда остались жить с чужими людьми, а другие бесследно исчезли в водовороте трагических событий. И лишь эти короткие объявления, сохранившиеся на газетных страницах, остаются последним отголоском поколения, ушедшего безмолвно.
