КАК КАЗАХИ ЛЕЧИЛИ ЛОШАДЕЙ

Лошади, коровы, овцы, верблюды — все эти животные были в любом скотоводческом хозяйстве. Все они могли быть подвержены паразитам, новое потомство могло появиться с дефектами, к тому же существовало множество возрастных заболеваний, иногда даже у молодняка. Кишечные инфекции, свищи, опухоли, укусы ядовитых животных, кожные болезни — набор опасностей для здоровья скота можно продолжать бесконечно.

Чтобы лечить животное, нужно было понимать, что с ним происходит. Опытные скотоводы внимательно следили за тем, как оно ест, дышит, двигается, осматривали глаза, рот, копыта. Они умели отличать вывих от перелома, колики от запора, распознавали различные инфекционные болезни. Лечением животных часто занимались отдельные лекари — оташы.

Одна только сибирская язва — одна из самых распространенных болезней в Казахской степи — имела множество названий в зависимости от формы и вида животного. У лошадей её называли жамандат, ісік или тегене, у верблюдов — қара без и ақшелек, у крупного рогатого скота — қара талақ, ылаң и ошақ, у овец — топалаң, ұшпа и секіртпе, а у коз — шекшек.

Особенно подробно описывались конские заболевания. Воспаление лёгких называли қара өкпе — «чёрные лёгкие», эмфизему и сопровождавшую её одышку — демікпе, колики — әлі, бельмо — ноқала. Для инфекционного энцефаломиелита использовали название делбе, а в восточных районах Казахстана — албыт.

Разумеется, лошади много передвигались и получали травмы костей, суставов, связок. Все это имело свои отдельные названия. Например, вывих тазобедренного сустава называли «ұршығы таю», вывих путово-венечного сустава — «сырғасы таю» или «тобығы таю», а вывих лопаточно-плечевого сустава — «иығы шығу».

В то же время границы многих болезней часто были расплывчаты, а их причины нередко определялись неверно. Методы лечения могли применяться к месту и не к месту, по шаблону, а потому иногда могли и навредить.

С древности у любого народа главным лекарством были подручные средства — в основном травы. Из них делали настойки и отвары, а также использовали в сыром виде. Высоко ценился девясил (қарандыз). Это вид многолетних растений, который растет по всей Евразии, в основном по берегам водоемов. Девясил как лекарственное средство был популярен у многих народов. О нем писали и Гиппократ, и Ибн Сина. Казахи его отвар давали натощак лошадям и верблюдам при воспалении легких. Также могли измельчать корни растения и подмешивать в корм животным. Девясил действительно содержит вещества, которые помогают уменьшать воспаление и выводить мокроту из легких, хотя самостоятельным медицинским препаратом он, конечно, не является.

При этом многие растения, применявшиеся при лечении животных, были ядовиты. Использование ядов в медицине — тоже древняя практика. Например, змеиный яд фигурирует в качестве лекарства во многих древних медицинских трактатах. По некоторым сведениям, кочевники заставляли животных проглатывать мертвых ядовитых змей, чтобы избавиться от глистов и других паразитов. У казахов даже встречались рассказы о том, что убитую ядовитую змею давали верблюдам во время болезни конечностей — көкжорға. Якобы чуть ли не на следующий день после такого «лекарства» у животных возвращалась способность ходить. Но, скорее всего, эти рассказы носят анекдотический характер.

Молочным ягнятам при воспалении легких давали порошок из высушенных корней брионии (сырттан) или зерна черной белены (мендуана) в смеси со сметаной. Оба содержат ядовитые вещества. В то же время черная белена, как и девясил, имеет тысячелетнюю фармацевтическую историю, и она была распространена в самых разных древних культурах — от Тибета до Древней Греции и средневековой Европы. А в 19 и 20 веках из черной белены делали лекарство — астматол. По названию легко догадаться, что оно было направлено на борьбу с астмой. А листья белены вплоть до конца 20 века входили в фармакопеи различных стран.

Ядовитыми травами лечили и чесотку. Кожу лошадей, верблюдов, овец промывали отварами анабазиса (усойқы), эфедры (қылша).

Также у казахов были популярны полынь, пихтовая смола (ее втирали в больные суставы), табак, чилибуха.

В 19 и начале 20 века в жизнь казахов проникают первые синтетические препараты. Например, медный купорос — очень популярный антисептик, которым обрабатывали различные раны. Его применяли при ящуре, наносили на нагноения между копытами и даже давали внутрь.

Антисептические свойства сулемы (хлорид ртути) описывались арабскими и персидскими врачами в Средневековье. В середине 19 века сулему стали использовать и при кори, и при сифилисе. Ее продавали в аптеках, и потому в период Российской империи она стала доступна и казахам. Этнографы фиксируют свидетельства о том, что ей обрабатывали раны после удаления лимфангоитных узлов, помещали в отверстие в черепе при ценурозе (паразитарное заболевание) и использовали при болезнях суставов и параличе.

Также встречаются упоминания об использовании керосина для лечения чесотки, дегтя при ящуре и даже пороха для обработки ран. Использовали черное мыло, сажу из казана, экстракт из помета (қи майы) и костное масла (сүйек майы), опий, кислый кумыс и многое другое.

Огромное количество медицинских манипуляций с животными было связано с хирургией и костоправством. Переломы и вывихи вправляли и фиксировали самодельными войлочными шинами, животных кастрировали, извлекали паразитов — например, личинок овода из горла. Но приходилось проводить и более тонкие операции: вручную раскрутить кишечник при коликах у овец или лошадей. Тут требовался разрез, проникновение во внутренние органы и зашивание раны сухожильной нитью.

Все виды скота повсеместно болели сибирской язвой. По рассказам народных лекарей, у животных, пораженных сибирской язвой, внезапно теряется аппетит, по телу пробегает мелкая дрожь, появляется скрежет зубов и одышка, сопровождаемые сильным хрипом, а наружные опухоли быстро увеличиваются. Больных животных с подобными признаками немедленно отделяли от табуна и содержали на привязи. При наиболее легкой карбункулёзной форме сибирской язвы у лошадей (ісік) в первую очередь обрабатывали опухоль, прижигая ее раскаленным железным инструментом, или, сделав небольшой надрез под кожу, вводили кусочек опия; оташы осуществляли экстренное хирургическое вмешательство, вылущивая ножом подкожные опухоли и обильно припудривая рану порошком пищевой соли.

Некоторые операции, конечно, проводили и по ошибке, а зачастую они и вовсе оказывались вредными. Особенно без современных антисептиков, антибиотиков, анестезии. Тем более что причины болезни животного могли определить неверно. Например, считалось, что бельмо на глазу возникает из-за разросшегося хряща, что неверно. Тем не менее для его удаления вытягивали третье веко и ножом удаляли находившийся в нём хрящ; рану присыпали смесью сахара и древесного угля. От бельма такое лечение не спасало.

В «джентльменский» набор народного ветеринара всегда входило кровопускание. Опытные народные лекари для этой цели легко находили вены под мышками и на верхней губе и ловко разрезали их острым кончиком ножа. Первые капли крови собирали в пиалу с холодной водой, и если при этом они сразу же падали на дно сосуда, то это считалось признаком осложнения и тяжелого течения болезни; если же капли крови сразу же расходились по воде, не доходя до дна сосуда, то это расценивалось как симптом начала болезни.

По-настоящему прорывной для своего времени была практика искусственного заражения скота. В основном это касалось профилактики оспы (күл) и ящура. Принцип прививки, как известно, состоит в том, что убитые микробы или их отдельные неживые фрагменты (антигены) вводятся в организм для активации иммунного ответа. Таким образом иммунные клетки обучаются бороться с конкретной болезнью. Таким «прививочным» материалом у казахов служили легкие павших от оспы овец. Легкие измельчались, здоровые овцы загонялись в юрты, где им делался надрез кожи уха и после отделения ее от хряща в образовавшуюся полость помещался кусочек легкого. По другому способу ухо здорового животного прокалывали насквозь иголкой с ниткой, предварительно смоченной жидкостью легкого павшей овцы. После таких примитивных прививок оспенные пузырьки появлялись в области уха и овцы быстро выздоравливали.

Помимо прививок для профилактики использовали карантин. При вспышках сибирской язвы меняли пастбища, инфицированных животных отделяли от стада, а трупы павших — закапывали в землю.

Магические обряды существовали рядом с практическими способами лечения, но не образовывали единой системы народной ветеринарии. Одни из них были известны лишь в отдельных районах, другие применялись при конкретных бедствиях — прежде всего во время массового падежа или тогда, когда обычные средства уже не помогали. При эпидемии сибирской язвы отару могли привести к кладбищу или мазару, прогнать между кострами либо пропустить под пёстрой верёвкой. При коликах лошадь иногда обводили вокруг кладбища, а при вертячке исполняли обрядовую песню бәдік.

Некоторые из этих действий были жестокими: чёрную кошку убивали и закапывали возле отары, а у больной овцы отрезали ухо и отбрасывали его как жертву. Однако такие эпизоды не стоит представлять как обычную процедуру, сопровождавшую каждое лечение. Скорее, это были разрозненные попытки воздействовать на болезнь, причины которой оставались непонятны. Автор статьи подчёркивает, что практической пользы они не приносили, в отличие от накопленных наблюдением способов ухода, операций и противоэпидемических мер.

Аргынбаев Х. А. О народной ветеринарии казахов // История культуры Арало-Каспия: сборник статей. Вып. 1. Алматы: Құс жолы, 2001. С. 91–103.

Добросмыслов А. И. Скотоводство в Тургайской области. Оренбург, 1895.

Добросмыслов А. И. Ветеринарный надзор в Тургайской области. Оренбург, 1897.

Ибрагимов М. Киргизский способ лечения некоторых болезней скота // Особое прибавление к «Акмолинским областным ведомостям». 1890. № 51.

Реезе К. Болезнь лошадей, называемая киргизами «шекекурт», наблюдавшаяся в Кустанайском уезде Тургайской области // Вестник общественной ветеринарии. СПб., 1908. № 21.

Сейдалин Султан. Ветеринария у киргизов // Вестник общественной ветеринарии. СПб., 1906. № 4.