МОНГОЛЫ ПРОТИВ КЫПЧАКОВ

Я не вижу принципиального различия между «куманами» на Западе и «кыпчаками» на Востоке. Скорее, это просто разные названия, которыми разные народы обозначали одну и ту же общность. Однако важно понимать, что до Чингисхана куманы не представляли собой единого государства. Временами они объединялись в степные федерации, заключали союзы и действовали совместно.

Они даже вступали в союзы с русскими князьями. Но при этом никогда не составляли единого политического целого. Скорее, это была совокупность родственных групп, объединенных общими чертами: их элиты говорили на тюркском языке, а сами они были расселены на огромном пространстве, протянувшемся на тысячи километров.

Чингисхан поставил своей целью разгромить кыпчаков. Получилось ли у него это?

Нет, я так не думаю. Крайне редко бывает, чтобы большой народ, занимавший огромную территорию, был полностью уничтожен. Практически никогда. Монгольское завоевание, безусловно, радикально изменило степь, но это не значит, что кыпчаки исчезли, а их место занял какой-то новый народ.

Те, кто пережил завоевание, оказались под властью Чингизидов, и со временем их идентичность изменилась. Они стали считать себя татарами, казахами или представителями других народов. Но это вовсе не означает, что исчезло их кыпчакское происхождение.

Одним из самых убедительных свидетельств этого является судьба самих завоевателей. Монгольская элита со временем тюркизировалась. Между монголами и кыпчаками и без того существовало немало общего — прежде всего кочевой образ жизни, — а после завоевания степи осталось огромное количество кыпчакского населения.

Если бы кыпчаки действительно были полностью уничтожены, как предполагали некоторые исследователи, то почему уже через сорок–пятьдесят лет монголы перешли на тюркский язык? Это можно объяснить только тем, что подавляющее большинство населения Золотой Орды говорило по-тюркски. Мы знаем это, например, из сообщения аль-Умари, который прямо писал, что в Золотой Орде все говорят на тюркском языке. В конечном счете именно кыпчаки стали культурными победителями: монголы приняли их язык и во многом — культуру.

Монгольское наступление вызвало массовое переселение тюркских племен на запад, в Анатолию. Кто именно бежал, откуда и что эти люди привнесли в мир, из которого впоследствии выросла Османская империя?

Начнем с одного конкретного человека, чью историю мы хорошо знаем. Это Руми1¹Руми (1207–1273) — поэт, суфийский мыслитель и богослов, живший в Конии; помимо персидского, писал также на тюркском, арабском и греческом языках. Его творчество оказало огромное влияние на литературу и духовную культуру Центральной Азии, Ирана, Анатолии и всего исламского мира. Он родился в государстве Хорезмшахов, возможно, где-то в районе Туркестана, хотя сейчас я не вспомню точное место. Во всяком случае, это был самый восток исламского мира. Его семья бежала от монгольского нашествия, уходя настолько далеко, насколько это было возможно, — в западную Анатолию. Там Руми стал великим поэтом и мистиком.

Но это лишь один пример. Мы знаем множество подобных историй о беженцах, которые спасались, уходя как можно дальше от наступавших монголов. Одни находили убежище в Египте.

Другие бежали в Индию, в Делийский султанат. Кто-то переселялся в Анатолию. А некоторые добрались даже до Европы.

Многие кыпчаки-куманы поступили на службу в Латинскую империю, а большое их число поселилось в Венгрии. Более того, они настолько изменили облик этой страны, что и сегодня многие населенные пункты в центральной Венгрии носят тюркские названия. Это прямое наследие переселения и расселения кыпчаков в 13 веке.

Монгольская идеология требовала покорить весь мир — «до последнего моря». Насколько серьезно сами монголы воспринимали эту идею?

Если спросить многих историков, гораздо более авторитетных, чем я, они ответят, что это была всего лишь риторика. Но я считаю, что монголы воспринимали эту идею абсолютно всерьез. Возможно, здесь я оказываюсь в меньшинстве.

Насколько я понимаю, преобладающая точка зрения заключается в том, что подобные заявления не стоит понимать буквально. Мол, китайский император тоже называл себя правителем всего мира. Карл Великий держал в руках державу — символ мира. Это были скорее образные формулы.

Но в случае с монголами, как мне кажется, все было иначе.

Я убежден, что это был реальный политический проект, который они последовательно пытались осуществить. Об этом говорит поразительная последовательность их послания. Независимо от того, обращаются ли они к китайцам, к папе римскому, к королю Франции — а эти письма сохранились, — к персам или к корейцам, содержание остается практически одинаковым.

Возьмем, например, Хубилай-хана. Он уже владел огромной империей. Зачем ему было продолжать походы против Вьетнама, нападать на Камбоджу? Казалось бы, разве ему было недостаточно уже завоеванных земель?

Но можно ответить и иначе: да, казалось бы, ему уже вполне достаточно. Однако он лишь исполнял завет своего деда. Хотя, если верить самим монголам, это был даже не завет Чингисхана.

Это была воля Тенгри. Воля Неба. Именно так они это понимали. Те, кто хочет выжить, должны покориться, лично явиться к хану, преклонить колени и признать, что над землей существует только один Бог, одно Небо и только один правитель. И этим правителем является Чингисхан. И его потомки.