28 августа 1941 года в разгар германского наступления руководство СССР издало указ «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Этот документ стал началом насильственного перемещения немцев со всей страны в Центральную Азию и Сибирь. Всего было депортировано почти миллион человек. 400 тысяч из них оказалось в Казахстане. О причинах и обстоятельствах этой трагедии рассказывает ведущий специалист по истории советских немцев Альфред Айсфельд.
Немцы — шпионы?
Антинемецкие настроения в руководстве СССР начали постепенно нарастать в 1930-е годы. Одной из причин был приход к власти в Германии национал-социалистов во главе с Адольфом Гитлером, что привело к идеологическому противостоянию обеих стран. Нацисты враждебно относились к коммунистической идеологии и считали её проявлением так называемого еврейско-большевистского заговора, целью которого являлось мировое господство. В гитлеровской Германии коммунистов и представителей других левых движений подвергали различным репрессиям.
Интерьер разрушенной синагоги на Фазаненштрассе после «Хрустальной ночи». Берлин, 1938 год / Wikimedia Commons
Большевистская идеология, наоборот, официально опиралась на антифашизм и антинацизм, которым противопоставляла наднациональную борьбу за права мирового пролетариата. Кроме того, внешнеполитический курс обеих стран предполагал экспансию в страны Восточной Европы.
По сути, СССР и Германия в то время представляли собой две «взаимоисключающие» тоталитарные политические системы. Это, а также в целом накалённая международная обстановка, ожидание новой большой войны в Европе усиливали внутри СССР шпиономанию и германофобию.
Карта АССР немцев Поволжья, 1922 год / Частное собрание via Wikimedia Commons
Однако ещё до Гитлера, в 1920-е годы, советские спецслужбы давали немцам такую оценку в своих докладах:
«По своей многочисленности, и по своему социальному составу (кулацкий), и по политическим стремлениям (фашистско-национальный) представляют крупнейшую опасность как враждебные и коммунизму, и СССР слои населения».
Внутриполитический курс Сталина, направленный на борьбу с «врагами народа», радикально усилился после убийства в 1934 году главы ленинградской парторганизации (иными словами, «мэра» города) Сергея Кирова. Органы НКВД быстрыми темпами усилили слежку за так называемыми контрреволюционно и антисоветски настроенными немцами. По приказам из Москвы повсеместно «выявлялись» группы и организации «шпионов и диверсантов», о которых органы НКВД на местах до получения этих циркуляров не знали.
Почему именно Казахстан?
Казахстан и Сибирь рассматривались советским руководством как сырьевая база. Для «пустынных», по их мнению, земель нужна была дополнительная рабочая сила. Поэтому 22 августа 1925 года советские власти приняли постановление «Об открытии планового переселения в районы Поволжья, Сибири и Дальневосточной области». Поначалу процесс пытались сделать добровольным. Переселенцев обещали наделить землёй и оказать необходимую поддержку. Однако из-за недостаточной подготовки обустройства переселенцев их количество в первые годы оказалось намного меньше запланированного.
Немецкая крестьянская пара из Поволжья в лагере беженцев в Шнейдемюле (ныне Пила, Польша), ок. 1920–1925 годов / Bundesarchiv via Wikimedia Commons
Поворот к практике депортаций происходит после принятия первого пятилетнего плана развития народного хозяйства в 1928 году. Насильственному «вселению» в Казахстан и Сибирь подвергаются раскулаченные крестьяне-единоличники европейской части СССР. Среди них были и почти 25 тысяч немцев из Поволжья. Однако планы по «вселению» были куда более масштабными. ОГПУi
Объединённое государственное политическое управление — орган государственной безопасности СССР, существовавший с 1923 по 1934 год в 1933 году предлагало переместить в Казахстан и Западную Сибирь 2 миллиона человек.
Для реализации этих планов был создан специальный Переселенческий отдел НКВД, который занимался этим вопросом с 1936 по 1939 год. В этот период прошла депортация поляков и немцев из Украины и корейцев с Дальнего Востока, однако полученная таким образом для Казахстана рабочая сила — около 170 тысяч человек — составила менее 20% плана.
В дальнейшем государство планировало ускорить перемещение людей в Казахстан «для подъёма зернового хозяйства». Планы были расписаны вплоть до 1941 года, однако 22 июня Германия вторглась в СССР. Власти переключились на более приоритетную задачу: депортация всего немецкого населения. Уже не столько по экономическим, сколько по политическим причинам.
Обмен населением
Несмотря на идеологическое и геополитическое противоборство, 23 августа 1939 года правительства Германии и СССР подписали соглашение о разделе Восточной Европы на сферы влияния. Этот договор вошёл в историю под названием «пакт Молотова — Риббентропа». В СССР его называли договором о ненападении, однако в реальности документ содержал секретные протоколы о разделе Восточной Европы и сферах влияния после войны. Помимо этого стороны договорились о переселении немецкого населения из сферы влияния СССР в контролируемые Германией провинции, а украинского и белорусского населения — с контролируемых Германией территорий в СССР.
После переселения в Германию немцев у советского руководства с конца 1940 года крепло опасение по поводу проявлений эмиграционных настроений в различных частях СССР. При этом НКВД не удалось «выявить» диверсионных и повстанческих групп. В июне 1941 года, за несколько дней до начала войны, НКГБ в ориентировке «Об усилении агентурно-оперативной работы по немцам и их связям» вновь требовал выявления германской агентуры, диверсантов и лиц, сочувствующих нацистскому режиму, составления списков лиц, подлежащих аресту. Подобные распоряжения давались и ранее, и в первые месяцы войны, но поиски врагов часто оказывались безрезультатны.
Роберт Зеннеке. Немецкие беженцы из СССР прибывают в Свинемюнде (ныне Свиноуйсьце, Польша), 2 декабря 1929 года / Bundesarchiv via Wikimedia Commons
Что изменила война?
В условиях отступления Красной армии аресты и депортации немецкого населения проводились силами НКВД и НКГБ. Согласно директиве НКГБ от 22 июня, поводом для ареста являлось подозрение в преступных намерениях. Сериями указов и постановлений с начала августа из западных районов СССР в Казахстан выселили несколько десятков тысяч немцев.
Советские женщины плачут у дороги, по которой в немецкий тыл ведут колонны пленных красноармейцев. 1 ноября 1941 года / Bettmann / Getty Images gettyimages.com
Однако ключевым документом принято считать указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года, опубликованный в республиканских и районных газетахАССР Немцев Поволжья (НП) на немецком и русском языках. Начинается он с обвинения в измене родине:
«По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, населённых немцами Поволжья. О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев Поволжья никто из немцев, проживающих в районах Поволжья, советским властям не сообщал, следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов советского народа и Советской власти».
В Президиуме решили «во избежание кровопролития» переселить все немецкое население в другие районы, где оно будет наделено землёй и получит государственную помощь для устройства на новых местах. Новыми районами названы Западная Сибирь и Казахстан. Такого «наказания» за измену Родине до этого история ещё не знала.
Указ о переселении немцев Поволжья в газете «Большевик», 28 августа 1941 года / Wikimedia Commons
С 3 по 20 сентября все немцы, проживавшие в АССР НП, Саратовской и Сталинградской областях, были депортированы, включая членов ВКП(б) и ВЛКСМ, членов семей военнослужащих Красной армии рядового и начальствующего состава.
Поголовную депортацию немцев Поволжья можно объяснить ещё и необходимостью, с точки зрения руководства СССР, создать в этом регионе ареал для размещения эвакуированных из тех областей, которым грозила оккупация. Например, в Саратов перенесли 7 центральных архивов, ряд московских вузов, наркоматы РСФСР, а также множество промышленных предприятий. А 15 октября начнётся официальный перенос столицы из Москвы в Куйбышев (cовр. Самара).
Так что власти последовательно избавляли этот регион от «лишнего», по их мнению, населения. «Очищение» Поволжья от немцев закончилось к ноябрю 1941 года. Параллельно проводилась депортация ещё 302 288 учтённых на тот момент немцев из других республик и областей.
Как проводилась депортация?
До объявления о выселении немецкие населённые пункты изолировали от внешнего мира. Депортация проводилась силами милиции, армии и войсками НКВД. В таких операциях участвовали тысячи сотрудников этих организаций.
На сборы отводилось до 2 дней, в зависимости от времени предоставления товарных вагонов либо барж для транспортировки в Казахстан или Сибирь. В железнодорожный состав грузили более 2 тысяч человек с багажом. По инструкции разрешалось до 200 кг на человека.
Вот как вспоминала депортацию из колхоза «Большевик» Екатерина Граубергер, депутат Верховного Совета СССР от АССР НП, на страницах немецкоязычной московской газеты «Нойес Лебен» в 1988 году:
«..Помню, ночью всех коммунистов села срочно вызвали в правление. Входим мы в кабинет председателя, а он сидит угрюмый, весь съёжился, будто больной, и всё курит, курит. Потом, когда все собрались, начал читать вслух какой-то документ, в котором говорилось, что во избежание лишнего кровопролития всех немцев надлежит выслать из Автономной республики немцев Поволжья. Я его спросила: "Так фронт же далеко, зачем нас высылать?" Он ничего не ответил, только сказал: "Брать с собой самое необходимое. Всё остальное — вещи, мебель, скотину — оставить…"».
Граубергер продолжила свой рассказ:
«Ну, и на следующий день всех погрузили в грузовики и в сопровождении солдат отправили на станцию Безымянную. Осталась в колхозе из немцев только я, потому что заведовала фермой. Доярок нет, коров под моим руководством доили солдаты. А хлеб так и погиб, наверное, — его убирать некому было. Потом привезли студенток из Энгельса, а ферму я сдала нашему колхозному пастуху. Он по национальности казах был, его не тронули.
Мне, как депутату Верховного Совета СССР, выделили отдельный железнодорожный вагон, чтобы я туда имущество наше загрузила. А остальных в вагоны как сельдь в бочки напихали. Я, конечно, имущество своё оставила. Ничего не взяла, а к нам в вагон женщин с малыми детьми посадила…».
Предусмотренная подача горячей пищи один раз в сутки и горячей воды два раза в сутки во время следования эшелона часто не осуществлялась, потому что маршрут следования и станция назначения нередко менялись уже во время его движения. С наступлением осеннего похолодания ситуация резко осложнилась, поскольку в вагонах не было печек для обогрева.
Переселенцы во время приготовления пищи. Алматинская область, 1931 год / Автор неизвестен / Из личного архива Александра Рейнгольдовича Ткачева / ЦГА КФДЗ
В каждом поезде случались смерти от переохлаждения и кишечно-желудочных заболеваний. Умирали прежде всего малолетние дети и пожилые люди. Очевидцы рассказывали, что умерших и тяжело больных на станциях снимали с поезда. На этом их след терялся.
Нередко немцев-мужчин вывозили в первую очередь. Их арестовывали и отправляли в лагеря или мобилизовали на строительные работы. Женщин, детей и стариков обещали вывезти позже, но с приближением фронта всё чаще оставляли на произвол судьбы.
Один показательный случай произошел в Запорожской области. У станции Токмак 25 тысяч женщин-немок и детей несколько дней находились в ожидании отправки на Восток. Фронт стремительно приближался, составы не были поданы, оцепление НКВД и милиция исчезли, депортация не состоялась.
Екатерина Давидовна Граубергер / Wikimedia Commons
О трагической судьбе депортированных из Грузинской ССР поделился воспоминаниями ставший по прошествии десятилетий Героем Социалистического Труда Яков Геринг:
«До пункта назначения добирались 45 дней. Под конвоем сначала везли под бомбёжками по железной дороге в ободранных теплушках из Тбилиси в Баку, оттуда — морем до Красноводска, из Красноводска — поездом до Семипалатинска. Здесь депортированных, доставленных тремя эшелонами, пересадили на баржи и отправили по Иртышу в Павлодар. Был уже конец октября. Погода стояла холодная, ветер пронизывал насквозь. Измученные долгой дорогой и переживаниями люди умирали от голода и тифа. Под Белогорьем пошла шуга, и команда буксира, тянувшего баржу, на которой находилась и семья Герингов, испугалась ледяного плена. Депортированных бросили на произвол судьбы: буксир ушёл в Павлодар, а посреди реки без тёплой одежды и пищи остались десятки умиравших людей. Брошенным на барже пытались помочь местные жители — казахи из ближайшего аула, однако лёд был слишком тонким, и добраться по нему до баржи было невозможно. К тому времени, когда удалось это сделать, в живых осталось менее половины выехавших из Семипалатинска. Трупы конвоиры выбрасывали за борт, выживших с помощью верёвок подтягивали к берегу, а затем на подводах развозили по аулам».
С начала сентября и до конца 1941 года было депортировано 779 459 немцев. В Казахстан, по состоянию на 5 января 1942 года, по разным данным, были доставлены 374 901 или 390 112 немцев.
Что ждало депортированных на новом месте?
Планы НКВД по распределению и «вселению» депортированных часто были невыполнимы. У принимающих колхозов и предприятий имелось крайне мало пригодного жилья, поэтому размещали в домах местного населения по уплотнению. В одно помещение нередко вселяли 10–15 человек. Использовались недостроенные дома, непригодные для жилья складские помещения, амбары, коровники без отопления и света.
Поскольку немцы прибывали после окончания полевых работ, то они, попав в колхоз, не имели возможности заработать трудодни, за которые можно было получить хлеб. Лишь у немногих имелись на руках расписки о сданных органам власти перед депортацией сельхозпродуктах и скоте, за которые полагалась компенсация. К тому же, областям заселения не были выделены дополнительные лимиты на продовольствие.
Повсеместно складывалась крайне критическая ситуация: лишь трудоустроенные депортированные получали рацион хлеба, а нетрудоспособные пожилые люди, больные и дети никаких продуктов питания не получали. В результате размещения в антисанитарных условиях и голода возникали эпидемии (корь, скарлатина), увеличилась смертность детей и больных. Чтобы выжить, люди продавали остатки своих пожитков или меняли их на хлеб, просились на работу у местного населения или просили милостыню. Годы спустя мне часто приходилось слышать трогательные истории о том, как оставшиеся бездомными дети попрошайничали, а казахи, сами жившие в бедности и не понимавшие языка детей, делились с ними хлебом, кого-то и приютили.
На строительстве железной дороги Павлодар — Акмолинск. Павлодарская область, 1940 год / Центральный государственный архив кинофотодокументов и звукозаписей Республики Казахстан
Прибывшие с семьями на спецпоселение в Казахстан немцы-мужчины недолго оставались со своими семьями. 10 января 1942 года ГКО постановил мобилизовать из немцев-переселенцев призывного возраста от 17 до 50 лет, находившихся в Казахстане и Сибири, 120 тысяч человек в рабочие колонны на все время войны. Большая часть из них была направлена на лесозаготовки и строительство заводов на Урале. В Казахстане трудомобилизованных использовали на строительстве железных дорог Акмолинск — Карталы и Акмолинск — Павлодар.
Женщин тоже мобилизовывали. От призыва освобождались лишь беременные и женщины с детьми в возрасте до 3 лет. Их направляли на нефтепромыслы в Гурьевской области, в угольную промышленность Караганды и на стройки предприятий. На спецпоселении остались нетрудоспособные и больные, на долю которых выпала трудновыполнимая задача по уходу за детьми, оставшимися без родителей.
Часть депортированных приезжала не на спецпоселение, а сразу в лагерь. Так, больше 2 тысяч человек — мужчин — в сентябре 1941 года доставили в Кимперсайский лагерь НКВД. По воспоминаниям бывших узников этого лагеря, вместе с ними были выгружены колючая проволока, столбы, кирки, лопаты, ломы и палатки. Прибывшие своими руками огородили зону колючей проволокой и соорудили палатки летнего типа, вырыли для бараков ямы.
Переселены навсегда
Поволжские немцы, уверенные в своей невиновности, надеялись на возвращение после войны в родные места. На вопросы из различных областей Казахстана об их статусе начальник отдела спецпереселений НКВД СССР Иванов в январе 1942 года пояснил:
«Вам необходимо… разъяснить и твёрдо предупредить всех немцев о том, что они переселены навсегда и на свои старые места жительства возвращены не будут. Кроме того, немцы не имеют права выехать без особого на то разрешения на новое место жительства. …А поэтому принять все меры к закреплению немцев на новых местах расселения, трудовому и хозяйственному их устройству».
В случае самовольного выезда немцев с мест расселения их привлекали к ответственности за нарушение паспортного режима. В дальнейшем режим надзора за спецпоселенцами ужесточался путём расширения сети агентов НКВД, осведомителей, старших десятидворок из числа спецпоселенцев и увеличения срока наказания за самовольный уход (бегство) с места поселения. Через 2 года после окончания войны мера наказания за побег с места поселения была повышена до 3 лет, для мобилизованных в трудовые колонны — 5–8 лет лишения свободы. «В целях укрепления режима поселения» для депортированных народов указом Президиум Верховного Совета (ПВС) СССР (26 ноября 1948 года) мерой наказания было определено 20 лет каторжных работ. Лица, укрывшие сбежавших, подвергались лишению свободы на 5 лет.
В 1950 году отдел спецпоселений был передан в ведение Министерства государственной безопасности (МГБ), которое ужесточило режим спецпоселения. В приказе от 16 ноября 1950 года МГБ СССР требовало от периферийных органов:
«не только на ссыльных и высланных, но и на спецпоселенцев надо смотреть не как на рабочую силу, а прежде всего как на лиц, которых следует держать под постоянным чекистским надзором».
Первые послабления режима спецпоселения начались в 1954 году, а его отмена декларирована указом ПВС СССР (13 декабря 1955 года). Каждому спецпоселенцу старше 16 лет объявлялось под расписку о запрете возвращаться в область довоенного проживания, конфискованное при депортации имущество возвращению не подлежало.
На протяжении многих лет о судьбе мобилизованных в трудовые колонны мужчин и женщин можно было что-то услышать лишь в частных беседах. Первые упоминания в печати начали появляться во второй половине 1960-х годов. Они сводились к тому, что немцы-трудармейцы своим трудом внесли свой вклад в победу над германским фашизмом. Этим нарративом активисты движения за полную реабилитацию и восстановление АССР немцев Поволжья пытались убедить руководство КПСС и СССР признать немецкое население равноправными советскими гражданами и исправить допущенную несправедливость. После распада СССР и открытия доступа к архивам НКВД и лагерей ГУЛАГа картина происходившего за колючей проволокой лагерей «трудового фронта» начала проясняться.
