ПОЧЕМУ РАСПАЛАСЬ ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ?

Если говорить об османах как о совокупности народов империи, то это множество разных этнических групп. Но османская правящая династия, «Аль-и Осман», или дом Османа, несомненно, имела турецкое происхождение.

Почему ваша книга «Падение Османской империи» начинается с 1908 года, с Младотурецкой революции, а не с 1914 года?

1908 год — важный и поворотный момент в османской истории. Именно тогда младотуркиiМладотурки — политическая коалиция активистов-реформаторов и военных офицеров, возникшая в конце 19 века и выступавшая за модернизацию Османской империи. заставили правительство Абдул-Хамида II восстановить конституционное правление. Конституции важны, потому что они ограничивают произвол правителя.

После приостановления действия конституции 1876 года, всего через 18 месяцев после её принятия, Абдул-Хамид II управлял Османской империей крайне самовластно.

Именно так воспринимали Абдул-Хамида. После восстановления конституции и созыва парламента младотурки добились признания того, что и другие должны иметь возможность участвовать в управлении Османской империей и влиять на него. При этом сами младотурецкие активисты не возглавили империю. Они не заняли посты премьер-министра (великого визиря) и членов кабинета, но стали доминировать в парламенте.

Так они открыли новый этап османской истории. Именно в эту младотурецкую эпоху Османская империя оказалась втянута в Первую мировую войну. Поэтому, если мы хотим понять, как это произошло, нужно знать, кто такие младотурки. Вот почему 1908 год — столь важная отправная точка.

Так, на ваш взгляд, младотурки пытались спасти империю или способствовали её гибели?

На этот вопрос трудно ответить. Они считали, что всё, что они делают, служит сохранению и укреплению Османской империи.

Многие их лидеры были военными, а значит, это были люди, присягнувшие защищать Османское государство и его султана. Они были пламенными патриотами, османами до мозга костей. Но в то же время им не хватало опыта, который подготовил бы их к управлению таким сложным государством, как Османская империя.

Поэтому они принимали решения — порой импульсивные и опрометчивые, — которые втягивали Османскую империю в гибельные для неё конфликты. Эти преданные империи деятели стали виновниками её падения не из-за недостатка патриотизма, а из-за недостатка опыта.

Почему Первая мировая война окончательно разрушила Османскую империю?

За всю свою историю османы ещё никогда не вели длительную непрерывную войну против трёх столь могущественных противников. В 19 веке они проиграли России немало войн. Но они никогда не вступали в крупную войну с Великобританией или Францией и всегда старались избегать такого столкновения.

В Первую мировую войну они оказались в состоянии войны со всеми тремя одновременно. Более того, если взглянуть на карту Османской империи в 1914 году, становится понятно, на сколько тысяч миль тянулись границы этой огромной империи, раскинувшейся в Европе, Азии и Северной Африке.

Меня поражает, насколько упорно османы сражались против трёх столь сильных государств: они смогли вести боевые действия с октября 1914 по октябрь 1918 года. Османы вышли из войны всего на 11 дней раньше Германии. Россия выбыла из неё задолго до этого, как и Австро-Венгрия.

Османское государство оказалось гораздо более стойким в войне, чем предполагали Германия и Австро-Венгрия.. В ходе войны османы одержали несколько выдающихся побед. К началу 1916 года они вынудили Великобританию и Францию покинуть Галлиполи, потерпев полное поражение.

Они окружили и разгромили целую британскую армию в иракском городе Эль-Кут. После одной из самых продолжительных осад в мировой истории они вынудили сдаться 13 000 британских и индийских солдат и офицеров. Это была крупнейшая единовременная капитуляция британской армии со времён войн в Америке. Кроме того, они дважды победили британцев в сражениях за Газу. Османы показали себя стойкими бойцами, решительно настроенными защищать свою территорию.

Они вели тяжёлую, изнурительную войну в течение четырёх лет. В конце концов их ресурсы оказались исчерпаны. Особенно сказалось вступление в войну Соединённых Штатов. Оно придало военным усилиям новый импульс и изменило соотношение сил в пользу держав Антанты в Европе, что привело к краху Германии и ограничило её возможности поддерживать военные усилия османов.

После Первой мировой войны османы смогли вновь мобилизоваться для ещё одной войны — войны за национальное освобождение против греческого вторжения в 1921–1922 годах. Им удалось заставить державы-победительницы вернуться за стол переговоров и заключить в 1923 году новый договор — Лозаннский договор, признавший независимость Турецкой Республики.

Османы потерпели поражение в Первой мировой войне, но под руководством Мустафы Кемаля вновь поднялись и одержали победу в новой войне. На этот раз она привела к концу Османской империи и появлению на её месте Турецкой Республики.

В 1914 году османский султан призвал мусульман всего мира, от Индии до Египта, к борьбе против Великобритании и Франции — к джихаду. Почему этот призыв к джихаду не сработал?

Призыв к джихаду всколыхнул весь мусульманский мир. Летом 1914 года в Сингапуре произошло крупное восстание: солдаты-мусульмане, служившие в британской армии, подняли мятеж против британцев и на неделю захватили власть в британской колонии Сингапур. Британцам потребовалась неделя, чтобы восстановить порядок.

И их очень тревожила мысль, что призыв султана, прозвучавший в Стамбуле в октябре 1914 года, мог уже той же осенью вызвать восстание в далёком Сингапуре. Но в действительности более широкого отклика в мусульманском мире не последовало. На эту стратегию повлияла Германия, которая оказывала давление на османов. Она надеялась дестабилизировать своих противников — Россию, Великобританию и Францию, — побудив мусульман колоний восстать против Британской, Российской и Французской империй и тем самым ослабить их способность вести войну в Европе.

В итоге выяснилось, что мусульмане не менее рациональны, чем представители любой другой религиозной общины. Если человек в Стамбуле призывает к джихаду, это ещё не означает, что мусульманин в Афганистане, Индии или Индонезии схватит меч и начнёт нападать на британцев или французов. Людей в этих далёких странах прежде всего заботят повседневные нужды: как прокормить семью, обеспечить её крышей над головой и жить дальше.

Эта борьба за выживание была гораздо важнее предполагаемого религиозного фанатизма. На мой взгляд, вся история с призывом к джихаду и ролью Германии в нём скорее отражает искажённые представления европейских ориенталистов. Они считали мусульман фанатиками по своей природе и полагали, что этим можно воспользоваться, побудив их к восстанию в интересах воюющих европейских держав.

Мы знаем, что многие турки выросли, слыша слова: «Арабы нас предали». Что вы думаете об этом утверждении? Это исторический факт или просто миф?

Когда моя книга вышла в Турции, я воспользовался возможностью посетить университеты и выступить с публичными лекциями. Во время обсуждений с аудиторией не раз всплывала мысль о том, что арабы нанесли туркам удар в спину.

Разумеется, речь идёт об Арабском восстании, которое шериф Мекки Хусейн провозгласил летом 1916 года, призвав арабские народы подняться против Османской империи ради обретения независимости. Причём они выступили в союзе с британцами — врагами Османской империи.

Для меня это был эпизод истории. Причём истории, случившейся 100 лет назад. Поэтому меня очень удивляло, что современные турки, вспоминая тот период, до сих пор обвиняют арабов в предательстве их страны. И с этим представлением, на мой взгляд, сопоставимо разве что убеждение арабов в том, что именно турки тормозили развитие арабского мира.

Великобритания обещала арабам независимость, если они будут сражаться против Османской империи. Не могли бы вы рассказать, что именно обещала Великобритания и почему она не сдержала обещание?

Великобритания дала слишком много обещаний. Её обещания времён Первой мировой войны я называю «дипломатией раздела»: понимая, что в Османской империи есть земли, представляющие геостратегический интерес для разных европейских стран, британцы пытались привлечь союзников в войне против Германии и Австро-Венгрии, предлагая им османские территории.

Об этих обещаниях военного времени нужно помнить прежде всего одно: в мирное время их бы никогда не дали. С дипломатической точки зрения почти каждое британское обещание было безумным. Великобритания раздавала самым разным партнёрам невероятные обещания земель, понимая, что выполнять их придётся только в случае победы. Если бы Великобритания проиграла войну, уже не имело бы значения, что именно она обещала.

А в случае победы разобраться с противоречиями в своих обещаниях было бы гораздо меньшей проблемой, чем поражение в войне. Поэтому понятно, почему Великобритания, обычно соблюдавшая правила дипломатии, давала опрометчивые обещания. Всё началось с Константинопольского соглашения в марте 1915 года, когда османскую столицу пообещали России.

Франции пообещали Сирию и Киликию, а за собой оставили право претендовать на территории для собственной империи. Это было первое обещание, о котором часто забывают. Второе дали шерифу Мекки: если арабы поднимут восстание против Османской империи, им передадут все арабские территории к востоку от Египта и к югу от Турции для создания арабского королевства, за некоторыми исключениями — побережья Сирии, уже обещанного Франции, и побережья Персидского залива, уже связанного союзными договорами с Великобританией. Это было второе обещание. В-третьих, британцы вновь обратились к Франции, понимая, что обещания шерифу Мекки могут вступить в противоречие с обещанием отдать Сирию, данным в рамках Константинопольского соглашения. Так появилось соглашение Сайкса — Пико.

Соглашение Сайкса — Пико было настолько неудачным, что даже Марк Сайкс, британский автор плана раздела, умолял коллег называть его Малоазиатским соглашением, а не соглашением Сайкса — Пико, потому что стыдился его. И все его за это критиковали.

Когда мы говорим «Сайкс — Пико», это наша месть Марку Сайксу за его неудачное обещание. По этому соглашению Сирия отходила Франции, а территория от Ирака до Трансиордании — в основном Великобритании; для Палестины предусматривалось международное управление. Международный статус Палестины стал проблемой для Великобритании, когда британцы поняли, что из Палестины может исходить угроза Суэцкому каналу.

Как было согласовано с Францией в рамках соглашения Сайкса — Пико, британцы выпустили Декларацию Бальфура и пообещали Палестину сионистскому движению. Это были противоречивые и несогласованные обещания, которые давались на разных этапах войны в соответствии с британскими военными целями: заключать новые союзы, способствующие победе над Германией. При этом целостного представления о том, каким станет Ближний Восток после войны, не было. Именно поэтому эти обещания столь противоречили друг другу.

Если бы Османская империя сохранилась, как мог бы выглядеть Ближний Восток сегодня?

Прежде всего британцы и французы не разделили бы арабские территории так, как они это сделали. Эти земли остались бы под османской властью. А значит, все нефтяные доходы Ирака и, вполне возможно, Кувейта достались бы империи. Хотя с 1899 года статус Кувейта определялся договорными отношениями с Великобританией, он, вероятно, нашёл бы путь обратно под османскую власть.

Можно даже предположить, что Османская империя, обладая нефтяными ресурсами, могла бы оказать давление на зарождавшееся Саудовское государство и заставить его тоже перейти под своё покровительство. И тогда мы увидели бы, как Османская империя, финансовые ресурсы которой на протяжении 19 века сокращались, вдруг превратилась бы в нефтяную державу, доминировавшую в 20 веке. Вместо нефтяных шейхств возник бы «нефтяной султанат».

Это был бы совсем иной арабский и османский мир, чем тот мир разделённых государств, который достался нам в наследство. Во-вторых, разумеется, без раздела не было бы ни Декларации Бальфура, ни сионистского заселения Палестины, ни арабо-израильского конфликта. А значит, жизнь османского мира не определялась бы гонкой вооружений, сформировавшей облик Ближнего Востока во второй половине 20 века. Если бы эти средства направили на развитие региона, а не на его вооружение, мы могли бы увидеть гораздо более процветающее Восточное Средиземноморье — как раз в то время, когда побеждённые европейские державы, да и победители тоже, пытались восстановиться.

Вспомните, с каким трудом восстанавливалась после Первой мировой войны Франция, да и Великобритания тоже. Это положительные стороны. Но есть и обратная сторона: как такая Османская империя справлялась бы с растущими межэтническими противоречиями?

Ведь даже получив нефтяные богатства, она всё равно столкнулась бы с давлением арабского национального движения, которое уже давало о себе знать до Первой мировой войны. С давлением со стороны армян, греков, курдов. Не привели бы притязания, связанные с этнической идентичностью, к противоборству, а возможно, даже к гражданской войне внутри Османской империи?

Я не хочу рисовать исключительно радужную картину того, как «нефтяной султанат» мог бы обеспечить процветание, рост и развитие. Можно представить и такие сценарии, при которых набиравший силу национализм расколол бы общество, породил конфликты и, возможно, создал бы напряжённость и проблемы для османского мира. Но совершенно ясно: если бы османский мир уцелел, он мог бы просуществовать гораздо дольше.

Я давно оспариваю мысль о том, что падение Османского государства было неизбежным, что «больной человек Европы» непременно должен был умереть. Первая мировая война стала убийством «больного человека Европы». Он умер не своей смертью.

А европейская дипломатия раздела стала расчленением тела этого больного. Если бы османы не вступили в войну или победили в ней, Османское государство вполне могло бы провести реформы и выжить. Ресурсы, которые оно получило бы, могли обеспечить ему жизнеспособность на значительную часть 21 века.