Спустя почти два столетия со дня своего рождения Шокан Уалиханов остаётся одной из самых почитаемых — и вместе с тем спорных — фигур в истории Казахстана. Как выдающийся этнограф и исследователь Центральной Азии, но одновременно служивший Российской империи, он не может быть осмыслен лишь через призму героизма или имперской лояльности.
Национальный герой или противоречивая личность?
Так как же следует относиться к Шокану Уалиханову сегодня, в 190-ю годовщину со дня его рождения? В современном Казахстане он по праву считается национальным героем. Его изображение можно увидеть на банкнотах и памятных монетах, его именем называют школы и университеты, а в ауле, где он провёл последние месяцы своей короткой жизни, есть прекрасный музей. Его труды прочно закрепили за ним репутацию выдающегося этнографа и историка, тогда как служба в Российской императорской армии приобрела почти легендарный характер — прежде всего благодаря годичной тайной экспедиции в Кашгар, в ходе которой им был собран обширный материал, охватывающий практически все стороны жизни этого удалённого форпоста империи Цин.
Памятник Шокану Уалиханову в Алматы / Getty images
Однако не всё так однозначно. Уалиханов происходил из знатной семьи, которая так или иначе связала своё будущее с Россией и её имперскими устремлениями в Казахской степи. Его прадедом был сам Абылай-хан, а влиятельная бабушка Айганым регулярно переписывалась с высокопоставленными российскими чиновниками в Санкт-Петербурге. Как и его отец, Шокан получил образование в Омском кадетском корпусе, куда он поступил в 1847 году в возрасте одиннадцати лет, и на протяжении всей последующей жизни служил в различных структурах российской армии.
Омский кадетский корпус, 1916 год / Wikimedia Commons
Именно его происхождение и служба в Российской императорской армии нередко становились основанием для обвинений Уалиханова в «пособничестве» интересам Российской империи в регионе. Эти претензии часто сопоставлялись с политической деятельностью его родственника Кенесары Касымулы, которому Шокан приходился племянником. В ответ на расширение российского влияния в Казахской степи именно Кенесары — последний правитель Казахского ханства — поднял восстание, которое едва не остановило продвижение империи. Это необычное внутрисемейное противоречие обсуждалось ещё при жизни Уалиханова и с тех пор продолжает определять дискуссии вокруг его наследия.
Между наукой и империей
Ещё во время учёбы в Омске Уалиханов сумел привлечь внимание своими исключительными интеллектуальными способностями. Он читал на английском Диккенса и записки путешественников, но при этом рано проявил интерес к казахской национальной культуре, восточной философии и языкам. Его особая склонность к этнографическим исследованиям ярко проявилась уже во время первой крупной экспедиции на Иссык-Куль в 1856 году, проходившей под руководством полковника Хоментовского. Именно тогда Шокан всерьёз занялся изучением тюркского фольклора и культуры, записал фрагменты кыргызского эпоса «Манас» и написал своё первое сочинение о кыргызах. Оба труда были опубликованы Русским географическим обществом.
Но и вне стен учебного заведения — в том числе благодаря и тому, что дом его отца часто служил пристанищем для известных учёных и ссыльных интеллектуалов — Уалиханов был окружен аурой научных идей. Такие известные географы, как Григорий Потанин, Николай Ядринцев и Пётр Семёнов, сыграли важную роль в его интеллектуальном формировании. Спустя несколько лет он познакомился с писателем Фёдором Достоевским, который увидел в молодом Шокане будущего посредника между русскими и казахами.
Шокан Уалиханов и Фёдор Достоевский в Семипалатинске. 1859 год / Wikimedia Commons
Между ними установились довольно близкие отношения. В письме к Уалиханову от 14 декабря 1856 года Достоевский, проведший к тому времени четыре года в омской тюрьме, а затем ещё пять лет в ссылке в Семипалатинске (Семее), отвечал на его просьбу о совете:
“По-моему, вот что: не бросайте заниматься. У вас есть много материалов: напишите статью о степи… Всего лучше, если бы вам удалось написать нечто вроде своих записок о степном быте, о вашей жизни там и т. д. Это была бы новость, которая заинтересовала бы всех… Например, не великая ли цель, не святое ли дело, быть чуть ли не первым из своих, который растолковал в России, что такое степь, ее значение и ваш народ относительно России, и в то же время служить своей Родине просвещенным ходатаем за нее у русских. Вспомните, что вы первый киргиз, образованный по-европейски вполне. Не смейтесь над моими утопическими соображениями и гаданиями о судьбе вашей, мой дорогой Валихан! Я так вас люблю, что мечтаю о вас и судьбе вашей по целым дням.
Кашгар и рождение легенды
Пётр Семёнов, который позднее станет известен как Семёнов-Тян-Шанский, на протяжении всего этого времени поощрял молодого учёного продолжать образование, хотя для этого ему предстояло подождать ещё два года. Между тем именно под его руководством Уалиханов предпринял ту самую экспедицию, которая сделала его знаменитым. Переодевшись купцом, он присоединился к торговому каравану с целью сбора сведений о «Китайском Туркестане» и, в частности, о городе Кашгаре. Регион в то время считался крайне нестабильным, и российские власти стремились лучше понять происходящее по ту сторону границы.
А. Кине. Пётр Семёнов, 1870-е годы / Wikimedia Commons
В апреле 1859 года — спустя одиннадцать месяцев — Уалиханов вернулся в Верный (Алматы) и опубликовал свой выдающийся труд об экспедиции в Кашгар. Он назывался «О состоянии Алтышара, или шести восточных городов китайской провинции Нан-Лу (Малой Бухарии)». Именно эта работа прежде всего утвердила его научную репутацию. Она представляет собой классический образец исследовательского отчёта — краткий и чёткий, но вместе с тем насыщенный надёжной и ценной информацией по самому широкому кругу вопросов: от физической географии и климата до флоры, фауны и топографии.
По возвращении из Кашгара Валиханов был приглашён в Санкт-Петербург, где стал членом Русского географического общества, получил звание капитана, медаль и денежное вознаграждение. Он не только вошёл в круг столичных учёных и представителей элиты, но и был лично принят императором Александром II, где, воспользовавшись случаем, ходатайствовал о более терпимом отношении к своему народу.
Для молодого казахского ученого эти годы могли казаться головокружительными, однако, судя по всему, ещё со времён Омского кадетского корпуса — где, будучи нерусским, он не был допущен к выпускным экзаменам, — он постоянно ощущал себя чужаком , инородцем, нехристианином, которому никогда не суждено было быть полностью принятым в сердце российского истеблишмента.
Разочарование и отход
Несмотря на службу в центральной структуре военного ведомства империи, где он работал в картографическом отделе, эти годы стали исключительно плодотворными для молодого Валиханова как учёного. Именно тогда он написал труды о преданиях и легендах Старшего жуза казахов, исторические сказания о батырах 18 века, исследования шаманизма, статьи о правовых системах степи и ряд других значимых работ.
Однако его здоровье, подорванное в том числе тяжёлой кашгарской экспедицией, начало стремительно ухудшаться. Весной 1861 года он покинул столицу и отправился в родовое имение Сырымбет на севере современного Казахстана. Он попытался баллотироваться на должность старшего султана Атбасарского окружного приказа, но был исключен коррумпированными чиновниками. После этого, вернувшись в Омск, он в течение двух лет занимался вопросами правовой реформы в степи.
Яков Фёдоров. Усадьба Сырымбета / Wikimedia Commons
Два года спустя, в 1864 году, несмотря на продолжающуюся болезнь, Уалиханов присоединился к военной экспедиции на юг под командованием генерала Михаила Черняева, которому было поручено укрепить российский контроль над регионом. Однако жестокое обращение Черняева с местным населением — особенно отказ от переговоров с кыргызами и ставка на грубую силу — вынудили Уалиханова, как и ряд других офицеров, добровольно подать в отставку. С того момента он больше не служил Российской империи.
Михаил Черняев, 1882 год / Журнал «Всемирная иллюстрация» / Wikimedia Commons
Последний год своей жизни он провёл в ауле Тезек-Султана, дальнего родственника, проживавшего в районе Алтын-Эмеля в долине реки Или. Он женился на сестре султана и продолжал работать над историей и этнографией казахов.
От полевых экскурсий до книжных магазинов Британии
В том же году в Великобритании были опубликованы три наиболее значимые труды Уалиханова в сборнике «Русские в Центральной Азии»i
Capt. Valikhanov, M Veniukof, et al., The Russians in Central Asia, Their Occupation of the Kirghiz Steppe and the Line of the Syr-Daria. London: 1865. На первый взгляд может показаться странным, что издатели книги — два брата, хорошо осведомлённые о Российской империи и, вероятно, сами вовлечённые в сбор разведывательных данных о Центральной Азии — решили перевести и опубликовать труды молодого офицера, почти неизвестного за пределами Санкт-Петербурга .
На тот момент идея так называемой «Большой игры» — ожесточённого соперничества между Российской и Британской империями в Центральной Азии — ещё не получила широкого распространения, и многие в Британии относились к российской экспансии в регионе с заметной симпатией. К тому же, статьи российских авторов, включённые в этот сборник, не подтверждали представление о России как об угрозе для Британской Индии. Именно это и привлекло английских издателей.
В предисловии они утверждали, что к изданию сборника и публикации ключевых русских материалов на английском языке их побудили растущий интерес к Центральной Азии после недавних политических событий в Кокандском ханстве, а также распространённое в Англии неведение о реальном положении России в этих отдалённых регионах.
Титульный лист сборника «Русские в Центральной Азии» (Ш. Уалиханов) /Из открытых источников
Они также отмечали, что цель публикации заключалась в том, чтобы позволить английской публике составить верное представление о нынешней политике России в Центральной Азии и подчеркнуть, что представленные тексты, как географов, так и учёных, были выполнены беспристрастно и без политических подоплёк.
Как бы то ни было, я сильно сомневаюсь, что генералы, высоко оценившие отчёты Уалиханова, были особенно заинтересованы в подробных описаниях видов птиц и растительности в предгорьях Тянь-Шаня, пород лошадей или зарисовках архитектуры и декора. Для самого Шокана это было именно то дело, которым он занимался на протяжении всей своей короткой жизни, — попытки задокументировать историю и раскрыть богатейшую культуру своего народа.
Посмертная судьба «метеора»
В трёх статьях, упомянутых выше, особенно ярко проявляется широта его знаний. Он с уверенностью и ясностью пишет об этнографии кыргызов, караванных путях Восточного Туркестана, золотых рудниках Коканда, фауне Кашгарии, самом городе, ранней истории буддизма, истории Джунгарии, её отношениях с Китаем и о множестве других тем.
По сути, Уалиханов использовал свои выдающиеся лингвистические способности и навыки историка скорее как этнограф, нежели как военный или разведчик, скорее как летописец, чем как стратег. В конце концов, именно он в одиночку записал и собрал из многочисленных источников великий кыргызский эпос «Манас», что само по себе является монументальным достижением.
Трагическая ирония заключалась в том, что именно в момент международного признания Уалиханов умер от туберкулёза в Алтын-Эмеле, не дожив даже до тридцати лет. С тех пор и по сей день оценки его деятельности продолжают разделять исследователей. Сначала его наследие было фактически забыто, а труды ушли в тень, и лишь более чем через тридцать лет после его смерти его записки были собраны, систематизированы и опубликованы. К тому времени соперничество Британии и России в Центральной Азии давно сошло на нет, казахские земли уже окончательно вошли в состав Российской империи, а наиболее плодородные регионы массово заселялись крестьянами из российских губерний.
Николай Пантусов. Могила Шокана Уалиханова, Семиреченская область, 1897 год / Из открытых источников
После Октябрьской революции интерпретацией событий в Центральной Азии занялись уже советские учёные, разумеется, через призму партийной идеологии. Для многих из них Уалиханов также оставался «чужаком», несмотря на то, что именно он открыл им сложное устройство кочевого общества и государственных образований Восточного Туркестана. Его неустанные призывы уважать правовые и исторические устои степных кочевников были полностью проигнорированы. Хотя после Второй мировой войны он в некоторой степени был реабилитирован как национальный герой казахов — в биографических фильмах и телесериале, — но пределы этого признания строго определялись страхами советской власти перед национальным и культурным самосознанием.
Какое-то недоверие присутствует частично и по сей день, несмотря на то, что Уалиханов всегда отстаивал культуру своего народа. Как писал Томас Уиннер:
«Он, однако, не был ни раболепным, ни некритичным и нередко осуждал, по его мнению, высокомерное отношение к традициям казахов. В ряде докладов он указывал на недостаточное внимание российских властей к нуждам казахского народа, а также на предпочтение, которое, по его мнению, они отдавали советам родовых вождей. В этом отношении Уалиханов отражал влияние российских общественных мыслителей, поскольку его подход к казахским социальным проблемам и к политической иерархии был эгалитарным и демократическим по духу»iThomas G Winner, The Oral Art and Literature of the Kazakhs of Russian Central Asia (Durham: 1959): 106.
Сегодня ситуация иная: научные подходы изменились, а сама Центральная Азия заняла значительно более заметное место в мировой истории и этнографии. В этих условиях труды Уалиханова с каждым днём обретают всё большую актуальность, поскольку исследователи стремятся восполнить многочисленные пробелы в исторических знаниях.
Марки с изображением Шокана Уалиханова / Wikimedia Commons
А сам Уалиханов и по сей день остаётся законодателем научного стиля, самым эрудированным и самым человечным из всех авторов 19 века, писавших об этом регионе. Его труды о социальной структуре казахов, истории их ханов, шаманизме, правовых практиках степи, а также собранные им фольклорные материалы, песни и стихи представляют собой поистине неисчерпаемую сокровищницу знаний. После его смерти академик Николай Веселовский назвал его «блестящим метеором, промелькнувшим над нивой востоковедения». Я убеждён, что знакомство нового поколения англоязычных исследователей и писателей с наследием Уалиханова лишь усилит интерес к его трудам и позволит ему обрести заслуженное мировое признание как великому учёному и защитнику своего народа.
