ЫБЫРАЙ АЛТЫНСАРИН

20 апреля 1738 года на центральной площади Екатеринбурга был публично сожжен татарин Тойгильда Жуляков, которого насильно крестили, а он вернулся к вере предков. Ровно через год на той же площади российские власти сожгли башкирку Кисябику Байрясову. Обвинялась она в том же:

Вторым человеком, сыгравшим ключевую роль в переходе Абулхаира под формальное покровительство Российской империи и выступившим главным посредником и гарантом между российскими властями и казахской знатью, был знаменитый башкирский батыр, тархан Алдар Исекеев. В 1735 году российское правительство нарушило первоначальные договоренности и приступило к строительству крепостей на башкирских землях, захвату пастбищ и насильственной христианизации. Не приняв эту политику, башкиры вновь подняли восстание. В 1740 году генерал-лейтенант Оренбургской комиссии Василий Урусов, еще один российский чиновник тюркского происхождения, под предлогом переговоров обманом вызвал Алдара Исекеева в Самару. Однако вместо переговоров башкирское посольство сразу же арестовали. Алдара Исекеева обвинили в организации восстания, и подвергли жестоким пыткам. Позже его приговорили к смерти и 16 марта 1740 года повесили.

А вот «служилый татарин» Алексей Тевкелев особенно отличился именно при подавлении этого восстания, за что получил чин бригадира. А за то, что ему удалось убедить хана Абулхаира признать российскую власть, Тевкелев ранее получил чин полковника и единовременную награду в 1000 рублей лично от императрицы Анны Иоанновны. По тем временам на эти деньги можно было купить несколько квартир в городе или небольшое дворянское имение с землей и крестьянами.

В 1755 году за подавление восстания под предводительством известного татарского просветителя, муллы Габдуллы Галиева, известного как Батырша, Тевкелев получил чин генерал-майора. Жалованье на этой должности составляло 1800 рублей в год, не считая других доходов и дополнительных выплат. Для Тевкелева, который начинал карьеру переводчиком с годовым жалованьем в 50 рублей, это был головокружительный карьерный взлет.

О том, какие кровавые деяния стояли за этими служебными успехами, можно судить по свидетельству русского историка Владимира Витевского:

И это описание лишь одной экспедиции весной 1736 года. Всего же подобных кровавых карательных походов империи, проводившихся не только Тевкелевым, но и другими было, вероятно, больше сотни.

Словом, мы не знаем, какие убедительные и заманчивые слова находил Алексей Тевкелев, уговаривая Абулхаира. Но сам он прекрасно понимал, какой в действительности будет политика Российской империи. Пока колониальная машина лишь набирала силу, она могла действовать осторожнее, но сворачивать с намеченного курса не собиралась. Цели были очевидны: лишить земли, уничтожить язык, оторвать от традиций и обратить в христианство.

Военные столкновения с Российской империей начались сразу, поскольку большинство казахских султанов и родовых старшин выступали против политики Абулхаира. Российское правительство, в свою очередь, сразу же приступило к захвату казахских земель. В 1734 году началось строительство Оренбургской крепости. Казахам запретили кочевать не только по берегам Волги, но и за Уралом. Знаменитые слова Махамбета «Берега Волги — в рощах густых. Там я хотел поселить свой народ»iказ. «Еділдің бойы ен тоғай, ел қондырсам деп едім» стали и общим лейтмотивом, и своего рода лозунгом непрекращавшихся в то время казахских восстаний.

Число крепостей росло с каждым годом. Сначала в них размещали казачьи войска, затем сюда стали переселять русских крестьян из других регионов империи. Казахам запрещали ставить аулы поблизости от крепостей, кочевать и пасти там скот. Постепенно казахские земли были объявлены собственностью Российского государства. Под предлогом «государственной необходимости» российская администрация могла изъять любой приглянувшийся ей плодородный участок у любого казахского султана или представителя знати, даже у членов ханского рода. А в 1822 году «Уставом о сибирских киргизах [казахах]» ханская власть в казахской степи была упразднена.

В 1841 году на берегу реки Тургай бии и родовые старшины трех жузов подняли внука Абылая на белой кошме и, согласно степным обычаям, провозгласили ханом, однако Российская империя его власть не признала. К тому времени под влиянием царской политики произошел раскол и в самом казахском обществе, даже среди потомков знаменитого Абылая. Во время восстания многие казахские султаны и представители знати, добровольно или вынужденно, выступили против Кенесары.

В 1847 году Кенесары Касымулы погиб. Казахские земли были полностью захвачены. Однако примечательно, что примерно в это же время в царской политике насильственного крещения наступила своего рода «оттепель». Разумеется, речь шла не о смене стратегии, а лишь о тактическом повороте. Главным идеологом нового подхода стал известный востоковед Николай Ильминский.

Ильминский понимал, что насильственное крещение не только бесполезно, но и вредно. Во-первых, те, кого силой обращали в православие, лишь внешне становились христианами, но в душе сохраняли прежнюю веру и при первой возможности возвращались к традициям предков. Свидетельство тому – Тойгильда Жуляков и Кисябика Байрясова, сожженные на площади в Екатеринбурге. Во-вторых, насилие лишь усиливало враждебность других народов как к русским, так и к христианству, подталкивая их к непримиримой борьбе. Это понимало и царское правительство, уставшее от непрекращающихся восстаний. Поэтому «система Ильминского» получила полную поддержку властей.

Ее основные принципы заключались в следующем: сначала обучать представителей других народов на родном языке, а затем переводить обучение на русский; готовить для каждого народа учителей и священнослужителей из числа его же представителей; переводить Библию на языки местных народов и распространять ее среди них.

В 1864 году Министерство народного просвещения утвердило учебную программу для подведомственных ему школ. Согласно предписанию, занятия занимали 24 часа в неделю: шесть часов отводилось на Закон Божий (Библию), три – на церковнославянскую грамоту, восемь – на русский язык, два – на чистописание и пять – на арифметику.

Ильминский, безусловно, был человеком чрезвычайно образованным и для своего времени передовых взглядов. Однако собственную позицию он сформулировал так:

Ыбырай Алтынсарин и Николай Ильминский познакомились в 1859 году. К тому времени 37-летний Ильминский был уже известным ученым и опытным миссионером, знатоком восточных, в том числе тюркских, языков. Именно он перевел Библию на татарский язык. Алтынсарину же было всего 18 лет. Он только что с золотой медалью окончил местную семилетнюю русскую школу. В своих воспоминаниях Ильминский особо отмечал свободомыслие, независимость и настойчивость Алтынсарина. В подтверждение он приводит случай из его детства. Когда девятилетний Ыбырай только приехал на учебу в Оренбург, дед Балгожа отправил с ним сопровождающего, который должен был вернуться домой, как только мальчика определят в школу. Однако Ыбырай настоял, чтобы тот остался с ним.

Жадный до знаний, Ыбырай много читал. Но главное, он мечтал учить казахских детей и не скрывал, что хочет посвятить этому жизнь. Для воплощения идей Ильминского трудно было найти более подходящего человека.

Разумеется, Алтынсарин восхищался личными качествами Ильминского, его образованностью и культурой. Считал его своим наставником. И столь же очевидно, что Ильминский не раскрывал молодому человеку своих истинных намерений.

Когда Ыбырай открыл свою первую школу в Тургайском укреплении, он писал Ильминскому:

Это был 1862 год. Похоже, Оренбургская администрация тогда почти не вмешивалась в работу Алтынсарина. С одной стороны, ему давали возможность встать на ноги. С другой, Тургай находился слишком далеко: попробуй из Оренбурга уследить за тем, что происходит посреди степи. Руководство самого укрепления к делам школы относилось равнодушно. Им, по словам Ыбырая, куда важнее было заниматься показухой, «красить и без того красную крышу в красный цвет, а и без того белые стены – в белый». Однако оба они тайно продвигали свою стратегию.

Еще в 1862 году, перед отъездом из Оренбурга, Ильминский по поручению начальника Области оренбургских киргизов [казахов] Василия Григорьева подготовил учебник русского языка для казахских школ. В дальнейшем обучение предполагалось вести именно по нему. Пока же для казахской школы был определен следующий набор учебной литературы: русский букварь, татарский букварь Бекчурина, основанный на изучении арабского и персидского языков, русская грамматика, арифметика, русская хрестоматия, татарско-русский словарь и написанная на татарском языке книга Абулгази, изданная в Казани в 1825 году.

Это вызвало недовольство Алтынсарина. В письме Ильминскому в 1862 году он писал:

По его мнению, казахским детям был нужен качественный учебник, и Алтынсарин с энтузиазмом взялся за эту работу. Так в 1879 году в Оренбурге вышла «Киргизская [казахская] хрестоматия».

На обложке учебника было написано «Книга первая». Судя по всему, Алтынсарин планировал продолжение. Это подтверждает его письмо инспектору учебных заведений Оренбургского края Василию Катаринскому, написанное в апреле 1880 года:

В 1880 году физики и химии не было в программах ни русских школ, ни даже классических гимназий. Эти предметы преподавали лишь в военных кадетских корпусах или в так называемых реальных училищах, созданных по образцу немецких Realschulen. Во всей империи, включая Санкт-Петербург и Москву, таких училищ тогда насчитывалось всего около семидесяти. Уже здесь видно, насколько далеко идеи Алтынсарина разошлись с планами Ильминского. При этом об обучении казахских детей основам православия у Алтынсарина не было и речи.

К сожалению, этим планам не суждено было осуществиться. Миссионерская деятельность к тому времени вступала в новый этап и начинала набирать обороты.

В 1872 году под руководством другого миссионера-тюрколога, Ефима Малова, была создана комиссия по изданию книг с антимусульманской проповедьюiПереводческая комиссия Православного миссионерского общества. По методике Ильминского на казахский язык перевели 307 книг, из которых 288 представляли собой исключительно православно-христианскую проповедническую литературу. Все это издавалось за государственный счет и бесплатно распространялось среди казахов.

К тому же, некоторым казахам, принявшим православие, бесплатно выделяли землю. Известно, например, что в Костанайском уезде община крещеных казахов получила от государства 8235 десятин земли. Это около 90 квадратных километров, территория, сопоставимая по площади с современным Актобе.

Их освобождали от налогов, которые платили остальные казахи, а в правах приравняли к «русским переселенцам». Именно поэтому Алтынсарин, еще недавно собиравшийся написать вторую часть «Казахской хрестоматии» с изложением основ физики и химии, в 1884 году издал в Казани новый труд под названием «Мұсылманшылық тұтқасы» («Основы мусульманской веры»). Это был открытый вызов «системе Ильминского».

К 1880-м годам Алтынсарин был уже далеко не тем прежним «Ибрашем», который относился к своим наставникам с подчеркнутым почтением и в письмах бесконечно благодарил их. Инспектор народных училищ Тургайской области Ыбырай Алтынсарин так сообщал инспектору учебных заведений Оренбургского края Василию Катаринскому о произволе в отношении казахских детей:

И в другом письме Алтынсарин уже не скрывает своего возмущения:

В 1880 году Ыбырай Алтынсарин опубликовал в газете «Оренбургский листок» несколько статей, посвященных джуту в казахской степи. Анализируя его причины, он пришел к выводу, что массовая гибель скота и последовавший за ней голод были в том числе следствием политики царского правительства: плодородные казахские пастбища изымались в пользу русских переселенцев, а местное население было вынуждено уходить на менее пригодные земли. До Алтынсарина столь резко и открыто критиковал колониальную политику Российской империи в казахской степи на страницах печати лишь Шокан Уалиханов. Однако его статьи для издававшейся в эмиграции газеты «Колокол» выходили под псевдонимом, а знаменитая «Записка о судебной реформе» была неопубликованным документом для служебного пользования. Алтынсарин же изложил свои взгляды в либеральном издании, доступном широкой публике, и подписал их собственным именем.

Помимо просветительской работы, Алтынсарина глубоко тревожило и социальное положение казахского народа. Об этом он писал Василию Катаринскому:

Подобные действия, разумеется, не могли понравиться российской колониальной администрации. В 1884 году против Алтынсарина возбудили административное дело и начали расследование. Его обвиняли в «политической неблагонадежности». Надо отдать должное его старому знакомому Ильминскому: хотя он жил в Казани, он вступился за Алтынсарина и написал в Оренбургскую администрацию, охарактеризовав его как исключительно честного и порядочного человека.

Претензии к Алтынсарину возникли и у казахов. Один из родственников обвинял его в том, что Алтынсарин не поддержал его кандидатуру на выборах волостного управителя. Другие припоминали решения, которые он принимал, когда исполнял обязанности судьи.

В 1886 году генерал-губернатор инициировал новое дело и потребовал перевести Алтынсарина из Костаная в другое место. Всем стало понятно, что удача отвернулась от просветителя. В 1889 году во время поминального аса в ауле Убаган Алтынсарина на глазах у всех избил Толебай Кобекулы, которого соплеменники почитали как «батыра». Вскоре, 17 июля того же года, учитель и просветитель Ыбырай Алтынсарин скончался.

Ыбырай Алтынсарин оставил после себя такие строки:

Он писал о силе знаний и просвещения, подчеркивая их важность. И, пожалуй, можно сказать, что в этом смысле его мечта сбылась. В начале 20 века в казахской степи появилась партия «Алаш», боровшаяся за независимость страны и стремившаяся создать парламентскую демократическую республику по образцу развитых государств. Большинство ее активных участников были выпускниками школ Ыбырая Алтынсарина. Лидеры партии Ахмет Байтурсынулы и Миржакып Дулатулы учились в Тургайской школе, которую Алтынсарин открыл лично. Из его школ выпустились и юрист, депутат первой и второй Государственных дум Ахмет Биримжанов, хирург Абубакир Алдияров, первая казахская журналистка Назипа Кулжанова, Спандияр Кобеев, Мухамеджан Сералин и многие другие. Этот список можно продолжать еще долго, ведь речь идет о целом поколении — о первых представителях новой казахской интеллигенции. О тех, кто заложил основу будущего движения «Алаша».

Кроме того, в доме великого крымско-татарского просветителя Исмаила Гаспринского сохранилась «Казахская хрестоматия», которую Алтынсарин подарил ему, оставив на книге свой автограф. Гаспринский, который был на десять лет моложе Алтынсарина и во многом вдохновлялся его идеями, первым начал вводить светские предметы в программу татарских медресе, в сравнительно более консервативную среду. Он положил начало джадидистскому движению, благодаря которому в начале 20 века у тюркских народов сформировалось новое поколение национальной интеллигенции, получившей образование нового типа.

Но идеи самого Алтынсарина не остались на месте. Он ясно понимал: путь к развитию нации лежит через техническое образование и фундаментальную науку. Чтобы общество двигалось вперед, знания должны иметь практическое применение, а школа, и, следовательно, само общество, должны быть светскими.