КАК СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ ПРЕСЛЕДОВАЛА ПОТОМКОВ ХАНОВ

У хана Бокея было четверо сыновей: Тауке, Адиль, Жангир и Мендигерей. В советское время их потомки подвергались репрессиям. Особенно активное преследование потомков ханов началось после прихода Филиппа Голощекина к руководству Казахским краевым комитетом партии в сентябре 1925 года. Именно тогда власти приступили к поэтапному проведению таких политических кампаний, как «советизация аула», передел пастбищных и сенокосных угодий, конфискация имущества крупных баев и коллективизация сельского хозяйства. Эти меры не обошли стороной и хозяйства представителей рода хана Бокея в Орде. Так, в 1926–1927 годах, во время передела пастбищных и сенокосных угодий, у Бокейхановых отобрали земли в окрестностях аула Шонай.

А в соответствии с постановлением ЦИК и СНК Казахской АССР «О конфискации и выселении крупных байских хозяйств и полуфеодалов», принятым 27 августа 1928 года, в Уральском округе конфискации подверглось 71 байское хозяйство. Среди них были пять хозяйств Ординского района, пострадавших от этой политики, в том числе личное хозяйство Мухамбета Бокейханова. В документах, связанных с конфискацией имущества баев, имя Махамбета Бокейханова чаще указывалось как Мухамбет Букейханов. Он был потомком Тауке, одного из четырёх сыновей хана Бокея, по линии его сына Нурката, известного также как Нурмухамед.

Махамбет Бокейханов вёл оседлый образ жизни и содержал 370 голов крупного и 500 голов мелкого скота. Согласно материалам обвинительного дела, ему принадлежало 750 десятинiпримерно 819 гектар сенокосных угодий, а в ходе проверки в его хозяйстве было зарегистрировано в общей сложности 966 голов скота. В документах также отмечается, что в 1928 году поголовье скота сократилось, а само хозяйство значительно уменьшилось. Кроме того, в итоговом отчёте окружной комиссии прямо указано, что до конфискации Бокейхановы продали 116 голов скота, а ещё 120 голов были конфискованы. 17 сентября 1928 года на заседании окружной комиссии по конфискации, в соответствии с телеграммой Совета народных комиссаров Казахской АССР, было принято постановление об организации совхоза на базе образцового хозяйства Бокейханова в Ординском районе.

Оказавшись под угрозой конфискации имущества и высылки, Бокейхановы дважды обращались в Уральскую окружную комиссию с просьбой освободить их от этих мер. Однако комиссия оба раза отклонила их ходатайства. Тем временем сотрудники ОГПУ обвинили некоторых баев, чьё имущество было конфисковано, в антисоветской деятельности. В сентябре 1928 года Махамабета арестовали.

Согласно документу, на момент ареста Махамбету Бокейханову было 37 лет. В сведениях о его личности также значилось:

Отмечалось, что как потомок основателя Бокеевской Орды, хана Бокея, он пользовался большим авторитетом среди населения как до революции, так и после установления советской власти.

Его обвиняли в том, что ещё в царское время, не занимая никаких официальных должностей, он благодаря своему влиянию завладел землями в окрестностях Шоная и эксплуатировал бедных крестьян. Более того, утверждалось, что во время революционных событий 1917 года он активно выступал в защиту буржуазного строя и объезжал аулы, ведя агитацию за избрание в Учредительное собрание деятелей «Алаша» Бактыгирея Кулманова, Салимгирея Нуралиханова и Валитхана Танашева.

Согласно обвинению, он выступал в начале 1918 года против окончательного установления советской власти в Букеевской губернии. Утверждалось, что он оказал поддержку белогвардейцам, прибывшим из Астрахани в аул Шонай, сопровождал их до Орды и содействовал их дальнейшему продвижению в сторону Уральска. Его также прямо обвиняли в том, что вместе с другими казахскими общественными деятелями Мустафой Кокебаевым и Шынтаем Жусиповым он организовал движение сопротивления советской власти, а после Гражданской войны, в 1920–1921 годах, помогал так называемым «бандитским группам», предоставляя лошадей и транспортные средства.

Его также обвиняли в сопротивлении переделу пастбищных и сенокосных угодий, а также в том, что накануне конфискации имущества крупных баев он продал часть принадлежавшего ему скота, тем самым отказавшись выполнять предписания властей.

Махамбет Бокейханов не признал ни одного из предъявленных ему обвинений и открыто выражал свою гражданскую позицию и боролся за сохранение собственного имущества. Поэтому можно сделать вывод, что предъявленные ему обвинения были обусловлены скорее политической идеологией того времени, нежели его реальными действиями.

Казалось, после столь длинного перечня обвинений у него не было никаких шансов избежать наказания. Однако впоследствии обстоятельства изменились, хотя полностью избавиться от преследовавших его ложных обвинений он так и не смог. 18 января 1929 года Особое совещание при Коллегии ОГПУ вынесло следующее постановление:

Вскоре, 20 марта того же года, обоих выслали в поселение для кулаков в Пензенской области.

Махамбет Бокейханов неоднократно подавал прошения об освобождении из ссылки, однако уполномоченные органы отказывались их рассматривать. Более того, 2 апреля 1932 года, когда только истёк срок его наказания, было вынесено постановление о высылке Бокейханова в кулацкое поселение в Западной Сибири. После этого он вновь подал жалобу и с большим трудом добился отмены постановления. В результате 27 ноября того же года Махамбету Бокейханову разрешили до окончания оставшегося срока наказания свободно передвигаться по территории СССР, за исключением Казахстана.

Несмотря на запрет проживания в Казахстане, Махамбет Бокейханов приехал в Алматы и провёл здесь оставшиеся годы жизни. Это указывает на то, что последнее постановление в отношении него впоследствии было изменено. Однако кто повлиял на это решение и при каких обстоятельствах оно было принято, ещё предстоит выяснить.

Весной 1933 года он поступил на работу в Кабинет казахской музыки, созданный при Музыкально-драматическом техникуме в Алматы. Талантливый кюйши-домбрист, выходец из Бокеевской Орды, он вместе с Ахметом Жубановым, Евгением Брусиловским и другими деятелями искусства внёс значительный вклад в развитие казахского музыкального искусства и создание оркестра национальных инструментов.

Однако в Алматы известному домбристу не удалось спастись от красного террора. 20 ноября 1937 года его арестовали, а десять дней спустя тройка Управления НКВД по Алматинской области приговорила его к расстрелу.

Среди потомков Бокей хана были не только представители казахской аристократии. Если обратиться к биографии одного из потомков хана, Султангирея Бокеева, родившегося в 1873 году, становится ясно, что он был простым тружеником. До 1929 года в его хозяйстве насчитывалось 10 голов крупного рогатого скота, 8 лошадей, 1 верблюд и 20 овец. Судя по этому, несмотря на ханское происхождение, большим состоянием он не обладал. В документах также указано, что на момент ареста у него не было определённого занятия и никакого имущества.

Хотя Султангирей числился середнякомiтак в СССР называли слой крестьян, занимавших промежуточное положение между бедняками и кулаками, в 1929 году его имущество конфисковали, а самого лишили формальных избирательных прав. Кроме того, в том же году по решению Ординского народного суда его приговорили к пятилетней ссылке. В составе его семьи были указаны жена Канша, сыновья Сейит и Ержан, дочь Разия. Однако архивные документы позволили установить, что у него были ещё два сына, Даниял и Ергенбек, и дочь Батес.

Во время следствия Султангирей рассказал, что его сын Даниял учится в Алматы, а родной старший брат Науша Бокейханов, чьё имущество также конфисковали как байское в 1929 году и которого затем выслали, к тому времени проживает в Алматы. Учитывая, что Науша Бокейханов приходился Султангирею Бокееву родным старшим братом, есть основания считать последнего потомком султана Адиля. В документах имя Султангирея Бокеева иногда встречается в форме Султан Букейханов.

На допросе он сообщил, что пятилетнюю ссылку отбывал в Актюбинской области до 1934 года, а в Ординский район вернулся в июле 1937-го. После возвращения с помощью родственника Хафиза Акбаева он устроился сторожем на верблюдоводческий завод № 88, где проработал до середины октября.

Однако, судя по всему органы безопасности установили за ним пристальное наблюдение. Так, в ноябре 1937 года, по дороге из Астрахани, а затем во время пребывания в Сайхине, Султангирей Бокеев говорил людям, с которыми встречался:

Эти слова через доносчиков дошли до сотрудников НКВД. В результате высказывания Султангирея Бокеева, сделанные в разных местах, расценили как антисоветскую агитацию и предъявили ему обвинение по статье 58-10 УК РСФСР. В ходе следствия он подтвердил, что в ноябре 1937 года ездил в Астрахань и бывал в Сайхине, однако обвинение в антисоветской агитации отверг.

Тем не менее 20 декабря 1937 года Султангирея Бокеева арестовали, а всего через пять дней приговорили к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. В феврале следующего года его доставили на станцию Сухобезводная. Сведений о его дальнейшей судьбе нет.

Ещё одним потомком хана Бокея, подвергшимся репрессиям, стал Габдол-Хаким Бокейханов, родившийся 15 апреля 1896 года в ауле Шонай Ординского района Западно-Казахстанской области, который приходился младшим родным братом Махамбета Бокейханова.

С юных лет Габдол-Хаким стремился к знаниям. Сначала он учился в одногодичной аульной школе, затем в городском четырёхклассном училище. В 1917 году окончил Уральское военное реальное училище, а с 1917 по 1919 год учился в Московской сельскохозяйственной академии.

В 1919 году он служил в казахском кавалерийском полку в Орде. В 1920 году занимал должность председателя Отдела по управлению Казахским краем при Совете народных комиссаров РСФСР, был членом Казревкома и ответственным секретарём КазЦИКа. В 1921 году возглавлял Акмолинский и Семипалатинский губернские исполнительные комитеты.

В 1925–1937 годах он занимал ряд руководящих должностей: в Оренбурге и Кызылорде возглавлял Управление землеустройства, в Нукусе был председателем Каракалпакского областного планового комитета, в Алматы руководил Казахским хлопковым комбинатом, а в Шымкенте возглавлял хлопково-тракторный центр и областное управление землеустройства. Это была образцовая советская карьера того времени.

Несмотря на это 7 октября 1937 года сотрудники Управления НКВД по Южно-Казахстанской области арестовали Габдол-Хакима Бокейханова. Его объявили «врагом народа», обвинив в участии в антисоветской контрреволюционной организации, связях с Мустафой Шокаем и причастности к группе Смагула Садуакасова. Последний с 1925 по 1927 годы был наркомом просвещения Казахской АССР. Он был женат на дочери Алихана Бокейханова — Елизавете.

25 февраля 1938 года выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР приговорила его к расстрелу. В тот же день он был расстрелян вместе с 39 представителями национальной интеллигенции и общественно-политическими деятелями, среди которых были Сакен Сейфуллин, Кудайберген Жубанов, Темирбек Жургенов, Сейткали Мендешев, Габбас Тогжанов и Санжар Асфендияров.

В годы репрессий, когда красный террор набрал полную силу, заслуги этих людей в искусстве и их вклад в управление страной не принимались во внимание. Жертвами системы становились даже простые люди, чьи судьбы были искалечены. Вся их вина заключалась лишь в том, что они были потомками ханов. Советская власть опасалась, что представители ханских родов, пользуясь своим авторитетом, смогут влиять на народ и представлять угрозу для власти. Именно это и стало главной причиной их преследования.

В последующие годы память о ханском роде Бокея начала возрождаться, а его роль и заслуги в истории страны — получать должное признание. Были реабилитированы и потомки хана, подвергшиеся репрессиям, в том числе расстрелянные. Так, хотя и с большим опозданием, начала восстанавливаться историческая справедливость.