ЗА ЧТО ЛЮБЯТ И НЕНАВИДЯТ АМИРА ТИМУРА?

«Амир» — титул арабского происхождения. Первоначально он обозначал военачальника, но впоследствии стал также использоваться в значении племенного вождя. Как правило, речь идёт о человеке, обладающем военной властью. Поэтому «Амир Тимур» стало обычной формой его имени, прежде всего в популярной литературе. При жизни Тимура его называли по-разному.

Не думаю, что он вообще знал, что кто-то называет его Тамерланом. Насколько мне известно, при жизни никто не обращался к нему так и не упоминал его под этим именем.

Амир Тимур не был чингизидом — у него не было «законной» родословной, дававшей право на власть в степном мире. Насколько сильно это им двигало? И как он разрешал это противоречие?

Когда вы говорите, что у него не было законной родословной в степном мире, я бы с этим поспорил. Не уверен, что такое утверждение верно.

Если мы считаем, что законное право на престол имели только чингизиды, то как быть с тем, что происходило до Чингисхана? Чингисхан умер в 1227 году. Значит ли это, что все правители степи до него не имели законного права на престол?

Да, существовала традиция, согласно которой законное право на престол имели только чингизиды. В конечном счёте её признавали казахи, как и другие народы.

Род Чингисхана всегда ставил себя выше племенного деления. Например, Шейбани-хана часто называют узбеком, однако сам он не считал себя узбеком. Тауке-хана называют казахом. Но был ли он казахом в том смысле, который мы вкладываем в это слово сегодня? Будучи чингизидом, он воспринимал себя как представителя царствующей династии, а не как часть обычной племенной системы или возникшего позднее деления казахов на жузы.

До определённой степени Тимур признавал такой порядок. Он женился на чингизидской принцессе и посадил на престол потомка Чингисхана.

Но все понимали, что это лишь фикция. Все также знали, что через некоторое время Тимур больше не будет в ней нуждаться. Это не означает, что происхождение от Чингисхана не имело значения.

Оно имело колоссальное значение, давало огромный авторитет и влияние, которые в некоторых регионах сохранялись вплоть до 19 века. Однако представления о том, что именно давало такое происхождение, различались.

Всё зависело от обстоятельств и контекста. Не думаю, что именно это двигало Тимуром. Полагаю, что им двигали честолюбие и желание проявить себя. Он также опирался на определённый принцип, позволявший молодым мужчинам вести себя как независимые правители. Позднее это явление стали называть «казакованием»iqazaqlÏq.

Проведя некоторое время за пределами привычных общественных рамок, такие люди могли вступить в открытую борьбу за власть. Тимур добился в этой борьбе необычайного успеха — как, впрочем, и Тэмуджин, то есть Чингисхан. Ситуация была той же: Чингисхан не обладал законным правом на престол.

Но такого права не было и у всех остальных. Иными словами, победил — значит победил.

Тимур разрушил Дели, Багдад и Дамаск — все это мусульманские города. Он убивал мусульман, но при этом называл себя защитником ислама. Как он это оправдывал?

Существуют разные версии относительно масштабов разрушений, причинённых Тимуром. Некоторые города действительно были уничтожены. Другие, например, Дамаск, подверглись осаде, но не были полностью разрушены.

Несомненно, по его приказу погибло огромное количество людей. Он был не первым и, разумеется, не последним человеком, уничтожавшим других людей. То, что Тимур был мусульманином, не мешало ему убивать других мусульман.

Следует сказать, что в этом также не было ничего уникального. Вплоть до наших дней мы постоянно сталкиваемся с ситуациями, когда люди утверждают, что ислам на их стороне и что именно они обладают истинным пониманием ислама, но при этом без каких-либо сомнений убивают, порабощают или причиняют страдания другим мусульманам.

Можно взять слово «мусульманский» как определение и заменить его любым другим — результат будет тем же. Христиане убили миллионы других христиан. Мусульмане убили миллионы других мусульман.

Планы Тимура не обязательно определялись религиозной солидарностью. Более того, Тимур был тюрком. Представление о тюрках как защитниках сунны возникло ещё с появлением первых свидетельств присутствия тюрков в мусульманском мире. Такие известные источники, как труды Махмуда аль-Кашгари и «Диван лугат ат-турк», содержат хадисы — хотя их достоверность сомнительна, — провозглашали, что тюркам отведена божественная роль и они являются защитниками сунны.

Система гулямов, то есть воинов, которых набирали халифы, также предназначалась для защиты сунны. Выдвинувшиеся на первый план тюркские династии — Караханиды, Сельджуки и Газневиды — выступали в качестве защитников сунны. Сельджуки прямо называли себя её защитниками.

Шейбани-хану статус защитника сунны не мешал убивать других мусульман, в том числе казахов и шиитов, ради достижения собственных целей. Перед войной с казахами он запросил правовое заключение у шейх-уль-ислама Фазлаллаха ибн Рузбихана Хунджи. Тот объявил, что казахи, приняв ислам, впоследствии от него отступили.

Таким образом их убийство признавалось допустимым. В Центральной Азии находились сотни тысяч персидских рабов. Экономика центральноазиатских ханств, особенно Хивинского, зависела от рабства.

Большинство рабов в суннитских государствах происходило из шиитских земель — в данном случае из Хорасана и Ирана. Почему? Потому что мусульманские правоведы признавали допустимым обращение шиитов в рабство.

Мы имеем дело с миром, в котором определённые ярлыки и определения не должны вводить нас в заблуждение. В этом и заключается суть. Общая идентичность может создать основу для сотрудничества, но это происходит далеко не всегда.

Когда-то Тимур поддержал Тохтамыша и помог ему стать ханом Золотой Орды, а затем разгромил его. Что произошло между ними?

Думаю, отношения между ними были довольно сложными, и я не уверен, что мы располагаем всей необходимой информацией. Отчасти конфликт был связан с политическими событиями внутри государства Тимуридов, отчасти — с политической ситуацией в том, что мы сегодня называем Золотой Ордой.

Свою роль играли даже семейные споры о том, кто и на ком должен жениться. Имело значение и соперничество за контроль над торговыми путями. Иными словами, не существует одной-единственной причины, объясняющей начало стычек, переросших сначала в сражения, а затем в полномасштабное разорение.

Некоторые земли Золотой Орды издавна привлекали правителей, чьи центры власти находились в Хорасане, Иране и Мавераннахре, то есть в этой части Центральной Азии. Постоянно возникали притязания и споры из-за территорий, пастбищ, ресурсов и торговых путей. Такие конфликты существовали ещё во времена Ильханата — задолго до Тимура.

Великие МоголыiМоголы — правящая элита Империи Великих Моголов, основанной в 16 веке Бабуром, потомком Амира Тимура и Чингисхана. В 17–18 веках государство стало одним из богатейших в Индии, объединив тюркские и иранские культурные традиции и оставив богатое архитектурное наследие, например, Тадж-Махал., СефевидыiСефевиды — правящая династия Ирана в 16–18 веках. Изначально суфийский орден, позже он превратился в мощную политическую силу, сделав шиизм государственной религией. Основанное шахом Исмаилом I в 1501 году государство стало важным культурным центром, чье многовековое соперничество с Османской империей определило облик региона. и Османы — все они по-своему претендовали на наследие Тимура. Почему народная память о нём в Центральной Азии отличалась от того, как его образ использовали эти империи?

Думаю, каждая из этих династий обращалась к его наследию по-разному.

Если говорить кратко, Османы на самом деле не считали Тимура своим предшественником, поскольку относились к нему весьма неоднозначно. В конце концов, он победил Баязида Йылдырыма и разорил часть их земель. В Сивасе он оставил только городские ворота — единственную уцелевшую часть города, чтобы показать, что когда-то на этом месте вообще существовал город. Поэтому особой любви к Тимуру Османы не испытывали.

В начале 17 века образ Тимура стал инструментом, с помощью которого некоторые представители османской интеллектуальной элиты критиковали султанов. Таким образом, его образ использовался в определённых целях, но сам Тимур не обязательно вызывал восхищение или почитание.

Сефевиды, с одной стороны, смотрели на военные достижения Тимура и до некоторой степени ими восхищались. Их привлекали его титулы, регалии и способы демонстрации верховной власти.

Однако его центральноазиатское происхождение и связь с монголами особого восхищения у них не вызывали. Тимура ценили как покровителя персидской литературы, но остальные стороны его наследия привлекали гораздо меньше внимания.

Для Великих Моголов всё было совершенно иначе. Тимур был прямым предком правителей этой династии. Их родословная шла от Тимура к Бабуру, от которого они вели своё происхождение. Но лишь только при Акбаре Тимура стали воспринимать не только как основателя рода, но и как идеал правителя. Его образ помогал потомкам обосновывать законность своей власти. Сам Акбар считал Тимура избранным Богом государем и стремился ему подражать.

Позднее Великие Моголы называли себя Тимуридами, или Гуркания, — от царского титула Тимура «гурган», то есть «зять», который он получил благодаря браку с чингизидской принцессой.

В Центральной Азии память о Тимуре долгое время словно тлела под поверхностью, но заметного присутствия в общественной жизни не имела. Даже когда его мавзолей Гур-Эмир в Самарканде обветшал и начал разрушаться, кто занялся его восстановлением?

Кто оплатил строительные материалы? Кто позаботился о том, чтобы здание не рухнуло окончательно? Кто платил мутавалли, смотрителю мавзолея, за его содержание? Это были Великие Моголы, а не местные жители. В Самарканде это никого особенно не волновало.

Возможно, кому-то судьба мавзолея и была небезразлична, но в источниках мы этого не видим. Тимур вновь оживает в памяти Центральной Азии только в 18 веке — именно об этом мы говорили в самом начале нашей беседы. Вернувшись в центральноазиатскую народную память, он становится местным героем.

Он становится «нашим сыном». И это уже совершенно другая история. Османы далеко. Сефевиды — шииты, и поэтому что с них взять? К 18 веку, после Аурангзеба, Великие Моголы также утратили былую привлекательность.

Зато теперь у нас есть собственный герой — наш сын, который якобы от нашего имени завоевал весь мир. Он способен вновь подарить нам ощущение собственного присутствия и наполнить нашу историю новым смыслом. Это человек, с которым мы можем себя отождествлять. Он всего лишь тюрк-бача — простой тюркский парень.

Теперь мы становимся частью его мира, а он — частью нашего. Такое восприятие полностью отличается от того значения, которым образ Тимура наделяли правящие династии разных государств.