ИЗОБРАЖАЯ АБАЯ

Однако настоящим визуальным прорывом стало обнаружение подлинной фотографии Абая: именно это документальное свидетельство коренным образом изменило подход художников к созданию образа поэта. Важной вехой в формировании профессионального и организованного подхода к его изображению стал 1934 год. Именно тогда в Центральном музее Алматы прошёл первый официальный конкурс, организованный Оргбюро Союза художников Казахстана и НИИ национальной культуры. Перед художниками стояла серьёзная задача — создать канонический образ Абая. Этот конкурс не только открыл путь к поиску правдивого облика мыслителя, но и дал мощный импульс развитию национального портретного жанра в профессиональном искусстве.

Интересно, что профессиональный поиск образа Абая в живописи шёл параллельно со становлением казахстанской школы изобразительного искусства в целом. Формирование Союза художников в стране проходило в несколько этапов, а отправной точкой для массового создания творческих объединений на местах стало постановление ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций».

Оргкомитет Союза художников Казахстана был создан в 1933 годуiСоюз художников РК в документах и фотографиях. 1933–1991 гг. — Алматы, 2009, с. 17. Одной из первых и наиболее заметных инициатив недавно сформированного Союза стал профессиональный конкурс на лучший образ Абая. Выбор темы носил глубоко символичный характер: конкурс был приурочен к 30-летию со дня смерти поэта и прошёл в 1934 году. Перед художниками стояла задача создать канонический, легко узнаваемый образ Абая — такой, который со временем должен был стать визуальным эталоном и прочно закрепиться в народном сознании.

Предпосылки для этой инициативы сложились годом ранее, в ходе подготовки к выставке казахского изобразительного искусства в Москве. В середине 1930-х годов подобные смотры проводились во всех союзных республиках с целью продемонстрировать достижения социалистической культуры. Одна из таких экспозиций открылась 8 мая 1934 года в московском Музее восточных культур.

Итоговую выставку конкурса развернули в Центральном музее Казахстана, а свои работы представили 20 художников. На финальном заседании, состоявшемся 25 июля, жюри рассмотрело в общей сложности 22 портрета. Примечательно, что в номинации «масляная живопись» первое место было решено не присуждать вообще. Второе место занял А. М. Зотиков, а третье досталось А. А. Ритиху. Зато в графике лидер определился сразу – победу одержал А. С. ПономаревiСоюз художников РК в документах и фотографиях. 1933–1991 гг. – Алматы, 2009, с. 20.

Однако писатель Юрий Домбровский, побывавший на итоговой выставке, не скрывал своего разочарования. «Со всех полотен на меня будто смотрел один и тот же старый казах», — с досадой отмечал онiА. Джадайбаев. Материалы о жизни и творчестве А. Кастеева. Рукопись. Эта реакция красноречиво указывала на визуальное однообразие и сходство представленных работ. Вывод напрашивается сам собой: художники были крайне ограничены в доступных источниках. Проще говоря, все они работали с одним и тем же исходным материалом.

Правда здесь возникает важный нюанс, ставящий этот вывод под сомнение. Согласно официальным данным, знаменитая фотография Абая с сыновьями — Акылбаем и Турагулом — поступила в музей поэта в Семипалатинске лишь 6 февраля 1941 года. Снимок был передан самим Мухтаром Ауэзовым, который указал в акте приёмки № 40 свой алматинский адресiФотообраз Абая // Абай. — 1995. — № 3. — С. 36–37.

В связи с этим возникает логичный вопрос: если фотография, ставшая основой канонического образа Абая, официально вошла в музейный фонд и стала доступна широкой публике только в 1941 году — то есть спустя семь лет после конкурса, — на какие источники опирались художники в 1934-м? Из каких визуальных и документальных материалов складывался образ Абая, представленный на конкурсной выставке?

И хотя Мухтар Ауэзов передал фотографию в музей лишь в 1941 году, вполне вероятно, что он участвовал в подготовке конкурса значительно раньше. В ряде источников упоминается, что снимок был подарен писателю Манапом Молдабаевым ещё в 1933 году. Согласно архивным записям учёного Кайыма Мухамедханова, фотография вплоть до 6 февраля 1941 года хранилась в личном архиве АуэзоваiАбай с сыновьями: судьба снимка // Вечерняя Астана. — 2020. — № 20. — С. 6.

В 1934 году Ауэзов работал в Казахском драматическом театре и находился в самом центре культурной жизни Алматы. Как один из главных популяризаторов наследия Абая, он вполне мог показать этот снимок организаторам конкурса или непосредственно художникам, позволив сделать с него копии.

Таким образом, не исключено, что уже в 1934 году художники писали портреты Абая, опираясь именно на эту фотографию. Это предположение подтверждается и сохранившимися снимками конкурсных работ: их сходство с фотопортретом поэта очевидно. Искусствовед Е. Микульская в своей работе «Портрет Казахстана» отмечала:

Действительно, достаточно обратиться к работе А. С. Пономарёва, занявшей первое место в номинации «Графика». То, что художник сделал ставку на документальную точность фотографии, подтверждается сразу несколькими деталями. Прежде всего Пономарёв практически буквально воспроизвёл нюансы светотени исходного снимка. Свет, падающий слева, чётко очерчивает контуры лица — это хорошо заметно по линии носа и блику на нижней губе.

Вся композиционная структура портрета, включая построение объёма, выстроена с помощью прямого переноса теневых масс с фотографии. Несмотря на использование акварельной техники, автор стремился передать мельчайшие черты лица — область вокруг глаз, изгиб бровей, седину в бороде — столь же контрастно, как на оригинале. Всё это свидетельствует о том, что художник либо копировал снимок вручную с почти ювелирной точностью, либо прибегал к специальным проекционным устройствам.

Более того, линии складок на правом плече верхней одежды (шекпена или шапана), а также верхний край белой рубашки воспроизведены в точности так, как на фотографии. Это ещё раз подтверждает: в данной работе автор сознательно отдал приоритет документальной достоверности, а не собственной художественной интерпретации.

Ещё одно произведение, явно созданное на основе той же фотографии, — портрет Абая кисти А. М. Зотикова, занявший второе место в номинации «Живопись». К сожалению, картина дошла до нас лишь в виде фоторепродукции. Однако даже она позволяет заметить, что художник воспроизвёл композицию без малейших отклонений: борода, усы и черты лица в точности повторяют оригинал. Особенно это ощущается в стремлении передать тяжесть взгляда, характерные веки и линию губ.

Хотя Зотиков и попытался «оживить» портрет, придав фигуре Абая некоторую динамику за счёт лёгкого разворота плеч, голову и черты лица он оставил практически неизменными. Вероятно, художник сознательно избегал любых интерпретационных отступлений, опасаясь исказить облик поэта. Поскольку данный ракурс являлся единственным официально зафиксированным изображением Абая, существовал риск, что любое отклонение будет воспринято как грубая историческая ошибка.

Не менее показательно и то, что в работе Зотикова одежда Абая — вплоть до мельчайших складок и расположения пуговиц — в точности повторяет фотографию. Особого внимания заслуживает шапан поэта, изображённый с вертикальными полосами, совпадающими с узором на снимке. Если бы художник стремился создать лишь обобщённый «исторический образ», он мог бы свободно варьировать орнаментацию или вовсе оставить одежду однотонной. Однако точное воспроизведение фактуры ткани и полосатого рисунка свидетельствует о том, что мастер воспринимал каждую деталь фотографии как неоспоримый документальный факт.

Разумеется, сегодня трудно в полной мере оценить масштаб выставки 1934 года: большинство представленных на ней портретов либо не сохранились, либо так и не вошли в научные каталоги и альбомы. В настоящее время в Государственном музее искусств имени Абылхана Кастеева хранятся лишь две работы из той экспозиции.

Одна из этих редких картин принадлежит кисти Бейсенбая Сарсенбаева — одного из первых профессиональных художников, вышедших из Казахской степи. Его творческий путь начался ещё в 1930-е годы, однако оказался трагически коротким. Сарсенбаев родился в 1914 году в Кокшетауской области, а в 1938 году, когда ему было всего 24 года, его жизнь трагически оборвалась в АлматыiЖивопись. Научный каталог / ГМИ РК им. А. Кастеева. — Алматы, 2017. — Т. 1. — С. 431.

Его полотно «Абай»i1934 г., картон, масло, 57 × 38 см поступило в музейный фонд непосредственно от автора в 1936 году. Сегодня это единственная сохранившаяся работа Сарсенбаева, и она представлена в постоянной экспозиции музея.

В этом портрете молодой художник сознательно отходит от канонического анфаса, изображая голову в лёгком развороте — вероятно, с тем чтобы более выразительно проработать пластику лица, направление взгляда и нюансы светотени. Основной акцент сосредоточен на лице поэта, тогда как традиционный казахский орнамент на заднем плане гармонично дополняет образ, придавая ему сдержанный национальный колорит.

Связь портрета с фотографией Абая прослеживается во всём: в манере изображения одежды, деталях тюбетейки, характерных особенностях строения лица. Работу Сарсенбаева по праву можно рассматривать как историко-художественный документ — одну из первых попыток казахских мастеров перенести образ поэта с фотоснимка на холст, воплотив его в меру собственного таланта и профессионального видения.

Вторая работа, сохранившаяся в фондах музея, — композиция Абылхана Кастеева «Абай у юрты», написанная в том же 1934 году. Исследователь Е. Вандровская отмечала: «На конкурс Кастеев представил сразу несколько акварелей, но до нас дошла лишь одна из них»iА. Джадайбаев. Материалы о жизни и творчестве А. Кастеева. Рукопись. Это произведениеiакварель на бумаге, 68 × 56 см служит своего рода живописной иллюстрацией к знаменитому стихотворению «Жаз» («Лето»). Кастеев, словно следуя поэтическому ритму, стремился передать языком цвета само дыхание природы и тот живой, наполненный движением мир, который описывал Абай.

Поскольку Кастеев начал выставляться именно в 1934 году, эту акварель можно считать одной из самых ранних его работ. Помимо неё в фондах музея хранятся ещё два произведения мастера того же года, также посвящённые поэту. Первое — карандашный рисунок на бумагеi25 × 14 см, где Абай изображён в полный рост. Это работа в духе прямолинейного реализма: художник явно стремился к максимальной точности в передаче черт лица.

Второе произведение, под лаконичным названием «Портрет Абая», выполнено тушью на бумаге в более крупном форматеi88 × 62 см. Здесь поэт изображён сидящим, а портретное сходство, лишь намеченное в карандашном эскизе, становится значительно более выраженным. Очевидно, что художник, строго придерживаясь фотографического источника, стремился добиться предельной узнаваемости образа, уделяя пристальное внимание каждой детали — от фактуры шапана до орнамента тюбетейки.

Неясно, участвовал ли Аубакир Исмаилов в той самой выставке, однако достоверно известно, что именно он в 1933 году был избран первым председателем Союза художников КазахстанаiСоюз художников РК в документах и фотографиях. 1933–1991 гг. — Алматы, 2009. — С. 20.

В музейных фондах хранится его акварель под названием «Абай», созданная как раз в эти годы. Это небольшая по формату работа — всего 22,3 × 26 см. Она поступила в коллекцию Государственного музея искусств имени А. Кастеева в 1976 году из Дирекции художественных выставок министерства культуры КазССРiЖивопись. Научный каталог / ГМИ РК им. А. Кастеева. — Алматы, 2017. — Т. 1. — С. 431.

В этой акварели отчётливо прослеживаются композиционные поиски автора. Исмаилов изображает Абая погружённым в раздумья: поэт слегка наклонён вперёд, в его руках — перо и бумага. На заднем плане разворачивается пространная сцена аула с юртами, пасущимися конями и бескрайними степными просторами на фоне гор. Здесь вряд ли уместно говорить о строгом следовании фотографии — перед нами скорее лирико-сюжетная интерпретация. Художник стремится передать не столько внешний облик Абая, сколько его внутренний мир, поэтическое созерцание и историческую среду, в которой он жил.

Сам факт существования этой работы свидетельствует о том, что художественное осмысление образа мыслителя началось ещё до объявления официального конкурса 1934 года.

Работы, представленные на выставке 1934 года, заметно различались по уровню и манере исполнения. Несмотря на масштаб и значимость заявленной темы, сама экспозиция не вызвала в то время широкого резонанса ни среди зрителей, ни в профессиональной среде. Тем не менее именно это событие положило начало целой серии профессиональных конкурсов, которые со временем стали регулярной практикой для казахстанских художников. Вскоре в стране начали проводиться и крупные тематические выставки, посвящённые образам Амангельды Иманова (1936), Жамбыла Жабаева (1937), затем вновь Абая (1945) и Курмангазы (1958).

Однако главное заключается в другом: конкурс 1934 года стал отправной точкой этого длительного процесса. Именно с него начинается традиция, в рамках которой каждое новое поколение художников стремится увидеть и показать великого поэта сквозь призму своей эпохи и собственного художественного языка. Современные мастера продолжают осмыслять личность Абая, предлагая свежие, порой неожиданные интерпретации. Так что можно с уверенностью сказать, что «поиск Абая» превратился в вечную и неотъемлемую тему всего казахстанского изобразительного искусства.