Женщины 19 века редко оказывались в центре исторического повествования. Их имена лишь эпизодически появляются в официальных документах, родословных и хрониках. Тем ценнее архивные дела, в которых казахские женщины сами обращаются к властям, оспаривают навязанные им решения, защищают свое имущество и добиваются права распоряжаться собственной судьбой.
На основе материалов Центрального государственного архива Республики Казахстан исследовательница Асия Багдаулеткызы рассказывает о казахских женщинах, которые, несмотря на тяготы своего времени и давление общества, смело отстаивали свои права и свободу.
- 1. Улганым Жемтикова (1853 год): «Аннулируйте мой брак, поскольку мой муж не достиг совершеннолетия»
- 2. Умит Кенжекеева (1825 год): «Я против брака, который устроил мой отец»
- 3. Жаникей Суюндикова (1831 год): «Не выйду замуж за человека с дурным характером»
- 4. Халифа Газина (1855 год): «Верните мое имущество»
- 5. Судебные борьба казахских женщин
В этой подборке — брачные споры, имущественные тяжбы и земельные конфликты. И хотя судьбы этих женщин сложились по-разному, всех их объединяет одно: каждая в какой-то момент отказалась молчать и попыталась отстоять свои права.
В то же время мы почти ничего о них не знаем: где они родились, какие испытания пережили, чего добились и чем закончилась их жизнь. Для большинства из нас их имена прозвучат впервые. Но даже эти обрывочные голоса, позволяют увидеть в них не безмолвных женщин прошлого, а людей с сильной волей, способных с достоинством и смелостью говорить от своего имени.
Улганым Жемтикова (1853 год): «Аннулируйте мой брак, поскольку мой муж не достиг совершеннолетия»
В декабре 1853 года и январе 1854 года Улганым Жемтикова из Курсары-Керейской волости Акмолинского округа подала прошения председателю Совета Главного управления Западной Сибири и исполняющему обязанности начальника Пограничного управления сибирскими казахамиi
В своих обращениях она просила признать ее брак недействительным.
Казахи перед своей юртой. Литография А. Флюгеля по фотографии Н. А. Никитина. Санкт-Петербург, 1887 год / BonArt
Причина была весьма необычной, особенно по меркам того времени. За три года до этого Улганым выдали замуж за Туралы Жемтикова. Однако их брак так и не был заключен по мусульманскому обряду. Более того, к моменту подачи прошения девушке было 24 года, тогда как ее супругу — всего 14.
«Назад тому три года исполнилось как я выдана была в замужество в киргиза […] Курсары Киреевской волости Туралы Джемтыкова с коим проживая до настоящего время невенчанною, как бы это следовало по магометанскому закону, я не изъявляю больше согласия своего на дальнейшее время к сожитию с означенным и незаконным выше мужем моим, собственно по молодости лет его, коих лишь 14 и на основании высочайшего повеления состоявшегося в 1835 году о браках магометанi
В втором прошении Улганым уточнила еще одну важную деталь: она хотела самостоятельно выбрать человека, за которого выйдет замуж.
Для середины 19 века это было чрезвычайно смелое заявление.
Альберт Рихтер. Похищение невесты. Гравюра. 1880 год / BonArt
Чиновник распорядился тщательно проверить обстоятельства ее дела. Старшему султану Акмолинского округа Ыбыраю Жайыкбаеву было поручено провести разбирательство без какого-либо давления на заявительницу. После того как в Акмолу вызвали и Улганым, и Туралы, а все обстоятельства дела были подробно рассмотрены, власти приняли решение в пользу женщины.
15 октября 1854 года в Кокшетау, в присутствии биев и старшин, несовершеннолетний Туралы Жемтиков подписал расписку, в которой добровольно освобождал Улганым от любых обязательств перед ним.
«…по доброй воле моей дал ей поличную свободу […] в случае её желания в замужество за кого она пожелает, а сам претензии в том никогда [иметь] не буду»i
Это история молодой женщины, которую в 21 год против её воли выдали замуж за одиннадцатилетнего мальчика. Отказавшись смириться с навязанной судьбой, она добилась того, что для женщин в середине 19 веке казалось почти невозможным — личной свободы и права самостоятельно решать свою судьбу.
Умит Кенжекеева (1825 год): «Я против брака, который устроил мой отец»
Умит Кенжекеева была дочерью старшины Кыпчакской волости Кенжекея Жакыпова. Ее отец уже договорился о браке дочери с Шегентаем Кунтаевым из Басентиинской волости. Однако сама Умит категорически не хотела становиться его женой.
В 1825 году она решилась на побег. Вместе с родственником девушка покинула родной аул. Для семьи это означало не только нарушение родительской воли, но и серьезный конфликт с семьей жениха.
Разгневанный отец немедленно обратился с жалобой к генерал-губернатору Западной Сибири. В своем письме он писал:
«По нашим обычаям брак между родственниками запрещен. Прошу обеспечить возвращение моей похищенной дочери и моего имущества».
Кроме того, отец настаивал, что «виновные» должны понести самое строгое наказание, поскольку, по его словам, «если человек вступает в брак с человеком из своей волости, оба подлежат смерти». Тем временем Шегентай — жених, за которого была сосватана Умит, — уже находился в доме ее семьи и настойчиво требовал вернуть невесту.
Казахи с местным русским губернатором и его женой. Около 1885–1886 годов / Библиотека Конгресса США
Чиновники оказались в непростой ситуации. С одной стороны, существовали нормы традиционного казахского права. С другой — сама Умит открыто заявила, что не желает выходить замуж по воле отца.
В их объяснении говорилось:
«Дочь Кенжекея Якубова Умыт решительно отказалась от замужества назначенного отцом ею, а с другой стороны, Кенжекей просит не допустить ее вступить в брак с Ибрагимом, но возвратить к нему. […] Поручаю пригласить родственников и отцов с двух сторон, биев, одного или двух мулл. […] Причём не оставите старания склонить киргиза Чегинтая Кунтаева и родственников его, дабы они оставили претензии своИ о невесте и возвратили бы только свой калым и […] Ибрагима, предоставив ему на ней жениться”i
Хотя влюбленным удалось склонить на свою сторону российских чиновников, отцы, твердо придерживавшиеся норм традиционного степного права, уступать не собирались. В январе 1826 года стороны предстали перед степным судом. В присутствии султанов и старшин Умит и Ыбырай дали расписку о расторжении брака, после чего Умит была возвращена в родной дом. По решению муллы, старшин и султанов, признанный виновным Ыбырай выплатил штраф, состоявший из одного верблюда, девяти лошадей и другого ценного имущества. Просьба подвергнуть его более суровому наказанию осталась без удовлетворения.
Жюль де Кювервиль (1865-1927). Совет старейшин в казахской степи / gallica.bnf.fr / Bibliothèque nationale de France
Но на этом история не закончилась.
Тем самым Ыбыраем оказался будущий старший султан Ыбырай Жайыкбаев, известный в истории как покровитель Иманжусупа, а позднее – и деятелей движения «Алаш». Спустя почти тридцать лет именно ему предстояло рассматривать прошение Улганым Жемтиковой — героини нашей первой истории — о расторжении брака. И он поддержал ее право самостоятельно распоряжаться своей судьбой.
Конечно, нельзя с уверенностью утверждать, что эти два дела были связаны между собой. Однако архивные документы позволяют увидеть любопытную параллель: не исключено, что собственный опыт молодости повлиял на решение Ыбырая Жайыкбаева почти тридцать лет спустя.
Жаникей Суюндикова (1831 год): «Не выйду замуж за человека с дурным характером»
Следующая наша героиня – Жаникей, дочь казаха Суюндика Кошкина. По степному обычаю она была сосватана за Окбая Туртыгулова, однако сбежала с пастухом по имени Итжак. Разгневанный отец в своей жалобе утверждал, что русские чиновники Сидцев и Назаров помогли молодым людям, а первый из них даже одолжил Жаникей свою верховую лошадь. По его словам, девушка забрала из отцовского дома имущество стоимостью 300 рублей, а упомянутые чиновники якобы получили взятку от Итжака.
Из документов следует, что люди, разыскивавшие молодых, нашли их в Петропавловске, в доме майора Сидцева. Однако майор отказался передать беглецов, заявив, что Жаникей не желает возвращаться к отцу.
Юрий Дворецкий, Оскар Качаров. Кыз куу. 1973 год. Холст, масло / BonArt
Из протокола заседания областного совета от 24 ноября 1831 года также следует, что именно Жаникей стала инициатором разбирательства. Она подала прошение в Оренбургское магометанское духовное собрание. После этого рассмотрение дела в соответствии с мусульманскими обычаями было поручено мулле Утегенову, который…
«...объявив киргизца Окбая в том, что он до замужества имел с Джаныкей преступную связь, отказал ему в претензии потому больше, что Джаныкей сама не пожелала быть его женой, а предоставила ей нового избрать жениха с тем, чтобы от отца ея не вмешались и нового калыму избрал, поскольку сам он объявив, что вместо Джаныкей отдал уже за киргизца Окбая другую меньшую дочь свою»i
После этого мулла Утегенов по взаимному согласию заключил брак Жаникей и Итжака. Позже областной совет, изучив материалы и результаты расследования, пришел к выводу, что причиной побега стало вовсе не похищение и не чей-либо заговор, а отказ девушки выходить замуж за человека, которого выбрал для нее отец.
«Обнаружено, что поводом к побегу киргизки Джаныкей из родительского дому было не что иное, как одно же нежелание быть женой назначенного отцом ея жениха киргизца Окбая, которого по дурному и строптивому его характеру не могла она жалобить»i
В конце концов Суюндук отказался почти от всех своих своих обвинений. Он признал, что не располагает доказательствами против чиновников, которых подозревал во взяточничестве, и прекратил разбирательство. Единственное требование, от которого он не отказался, касалось имущества, которое, по его утверждению, дочь забрала из дома. «Если Итжак не может выплатить калым, — писал он, то хотя бы пусть вернет вещи».
На этом история заканчивается.
Халифа Газина (1855 год): «Верните мое имущество»
История Халифы Газиной отличается от остальных. Она была женой султана Худайменды Газина — внука Абылай-хана. С 1841 года Худайменды участвовал в восстании Кенесары Касымулы против Российской империи и продолжал сопротивление даже после гибели Кенесары в 1847 году.
В 1854 году казачий полк, преследовавший Худайменды, захватил его в плен и конфисковал его скот и другое имущество. 2 марта 1855 года его жена Халифа подала жалобу в Военное управление военного губернатора Области Сибирских казаховi
«Жена султана Худайменды Газина Халифа обратилась ко мне с просьбой о выдаче ей части имущества из числа захваченного с нею, а именно: седла с прибором в серебряной оправе в 50 руб. серебром, халата чёрного, […] рубах из французского ситца, сукна чёрного пяти аршин, шали / накидки 16 аршин, камзола на ситцевом подкладе, завязок шёлковых в паре, […] с прибором в такой же серебряной оправе и подушки пуховой»i
Жалобу не оставили без внимания. Спиридонов распорядился выяснить, почему перечисленные вещи отсутствуют в официальной описи имущества, составленной сразу после задержания семьи. Он потребовал установить, действительно ли они находились у Халифы или исчезли уже после ареста.
Началось расследование. Проверке подвергли 25 казаков Пятого казачьего полка, участвовавших в задержании Халифы Газиной. Кроме того, были допрошены ещё 52 человека, которые в тот день не находились на службе. Но никто из них не подтвердил слова Халифы.
Николай Каразин. Бой хорунжего Рытова против казахов Кенесары. 1891 год / Wikimedia Commons
Однако на этом расследование не закончилось. Командир отряда Фролов был отстранён от должности по подозрению в незаконном присвоении имущества. И хотя окончательный исход разбирательства невозможно установить по сохранившимся архивным документам, сама эта история весьма показательна.
Даже оказавшись в положении жены пленного участника восстания против Российской империи, Халифа не смирилась с потерей имущества. Она обратилась к тем самым властям, которые преследовали ее семью, и потребовала расследовать действия военных.
К сожалению, архивные документы не позволяют установить, удалось ли ей добиться справедливости. Но они сохранили свидетельства ее попытки — а уже одно это говорит о многом.
Судебные борьба казахских женщин
Это лишь фрагменты юридической борьбы казахских женщин за свои права, свободы и право выбора, сохранившиеся в наших архивам. Сколько было подобных дел и расследований, где еще могли сохраниться документальные свидетельства их борьбы и сколько из них исчезло бесследно, — мы можем только догадываться. Одно несомненно: об этих отважных женщинах мы знаем гораздо меньше, чем хотелось бы.
Жюль де Кювервиль (1865–1927). Пешая невеста в Казахской степи, 1895 год / gallica.bnf.fr / Bibliothèque nationale de France
В нашем распоряжении нет подробных биографий, семейных историй или свидетельств об их дальнейшей судьбе — лишь скупые сведения из писем к царской администрации, прошений и жалоб, адресованных царской администрации и сохранившихся в архивах. Сегодня эти документы читаются не только как свидетельства частных судеб. Они напоминают, что история казахских женщин 19 века была гораздо сложнее привычных представлений о «бесправной женщине Востока». И, вероятно, это лишь небольшая часть огромного массива архивных документов, которые еще предстоит исследовать.