Традиции и обычаи постоянно трансформируются, со временем претерпевая серьезные изменения. Не секрет, что когда речь заходит о преемственности поколений, этикете и привычках, прочно закрепившихся в исторической памяти нации, возникают самые полярные точки зрения. Но как именно менялась наша культура гостеприимства – от простых правил приветствия до обычаев, которые определяют национальную идентичность? Что мы успели предать забвению? Знаем ли мы, к примеру, почему человеку, чей отец был ещё жив, не полагалось носить окладистую бороду, и в чем заключался истинный смысл этого запрета? В интервью для Qalam известный этнограф Досымбек Катыран заглядывает в самую суть кочевого быта и традиций. Обычаи, которые одним сегодня кажутся устаревшими, а другим – диковинными, он раскрывает через их первоначальные, часто утраченные смыслы.
Досымбек Катыран / Qalam
Этикет приветствия
У казахов издревле существовали свои негласные правила приветствия. К примеру, люди, не видевшиеся долгое время, при встрече обязательно обнимались. И напротив – те, кто встречался ежедневно, ограничивались расспросами о здоровье, но за руку здоровались далеко не всегда. Существовали и другие нюансы. С прочным утверждением ислама в казахском обществе в 14-15 веках широкое распространение получило приветствие «ассалаумағалейкум». Вместе с тем продолжали бытовать и исконные формы, такие как «армысыз» или «аман-есенсіз бе» («в здравии ли вы?»).
Разумеется, у приветствий есть и свои региональные особенности. Наглядным подтверждением этому служат зарисовки Джона Касла – путешественника 18 века, который в свое время объездил западные регионы Казахстана. На одной из его знаменитых гравюр запечатлены двое мужчин, приветствующих друг друга в объятиях. Рядом с ними стоит женщина, совершающая поклон с преклонением колена. Вообще, если проанализировать, то в западных регионах приветствие поклоном – чем-то схожее с японскими или китайскими традициями – встречалось чаще.
Джон Касл. Приветствие казахов. «Дневник путешествия в году 1736-м из Оренбурга к Абулхаиру, хану Киргиз-Кайсацкой Орды»
Приветствие несло в себе и глубокий статусный подтекст. Представая перед ханом, мужчина совершал поклон со словами «алдияр, тақсыр», не смея смотреть правителю прямо в глаза и смиренно опуская взор. Ещё более важные смыслы заложены в правилах встречи всадника и пешего. Если они сталкивались в пути, всадник – каким бы высоким ни был его чин или возраст – по заведенному обычаю обязан был спешиться. В этом проявлялось фундаментальное социальное равенство: человек в седле не должен был кичиться своим положением. Кроме того, у казахов сохранилась поговорка: «Если издалека приедет шестилетний ребенок, то даже глубокий старец первым выйдет к нему с приветствием». Это подчеркивает, насколько высоко почитали гостя, преодолевшего долгий путь, независимо от его возраста.
Народные гуляния в праздник Нового года «Саиль-сали-нау». Между 1865 и 1872 / Library of Congress
Даже самый желанный гость никогда не заходил в дом бесцеремонно. В степи из-за тонких стен юрты и так отлично слышно все: и ржание коней, и блеяние овец, и звон посуды у очага. Поэтому путник, приближаясь к дому, ещё из седла подавал голос: «Есть кто?» Услышав этот призыв, хозяин выходил навстречу, брал коня под уздцы и, почтительно поддерживая гостя под локоть, помогал ему спешиться. Только после этого пришедшего приглашали внутрь. Если в юрте находились старшие, гость первым делом приветствовал их, а затем начинал обстоятельно расспрашивать о благополучии семьи и скота – буквально обо всем. Главное, о чем не стоит забывать: ритуал приветствия у казахов начинался еще за пределами юрты.
Как здоровалась казахская женщина?
В казахской традиции женщины никогда не использовали приветствие «ассалаумағалейкум» – ни между собой, ни при встрече с мужчинами. Правда, в последнее время нет-нет да и увидишь, как некоторые женщины здороваются именно так. Например, у наших соседей – узбеков или туркмен – это общепринятая форма приветствия, которую женщины спокойно используют в общении друг с другом. Однако для нашей традиции подобное выглядит довольно чужеродно.
Шарль Эжен Уйфальви де Мезоковезд. Сартские женщины в Туркестане, 1877–1880 / Bibliothèque nationale de France / Gallica
Мы все знаем об обычае «сәлем салу» – когда келин (сноха) выражает почтение старшим через поклон. Эта традиция жива и по сей день. Однако бывают обстоятельства, при которых женщина освобождалась от этого обряда. Естественно, возникает вопрос: в каких именно случаях? Например, вдова переставала делать «сәлем» после смерти мужа. Соблюдение траура у казахов – важнейшая часть поминальной культуры, накладывавшая свои ограничения. По свидетельству арабских путешественников прошлого, такой период мог длиться до двух лет, другие источники приводят схожие данные. Позже этот срок сократился до одного года. Все это время женщина не совершала поклонов. И только после проведения годовых поминок («ас») она вновь возвращалась к своим привычным обязанностям и продолжала делать «сәлем» наравне с остальными снохами аула.
Вмешивались ли мужчины в домашние дела?
На женщин возлагалось абсолютно все, начиная с любых хозяйственных мелочей. Даже сборка и разборка юрты лежали целиком на плечах женщин и детей. Мужчины лишь помогали поднять шаңырак – массивный купол, а всю остальную работу, начиная с установки уыков (жердей), выполняли женщины. Про ежедневные хлопоты у очага и говорить не стоит – это было зоной их полной ответственности. Даже если в аул прибывал путник, а мужа не было дома, именно женщина выходила навстречу, помогала гостю спешиться и привязывала его коня. Но и помимо этого дел в хозяйстве всегда было невпроворот.
Жюль Мари Кавелье де Кювервиль. Женщины, строящие юрту. 19 век / Bibliothèque nationale de France / Gallica
Мужчины считались людьми «внешнего мира». На их плечах лежала забота о скоте и поиск новых пастбищ: они должны были решать, куда и когда перекочевывать. Но было бы ошибкой утверждать, что они вообще не касались домашних дел. Случалось, что мужчины вовлекались и в домашние заботы, например, если дети были еще малы или в семье вовсе не было наследников. В жизни ведь бывает всякое. Даже в устной литературе встречаются примеры, когда прославленный батыр занимается бытовыми хлопотами в момент, когда внезапно нагрянули гости. Так что делать однозначные выводы не стоит. А вот когда устраивали большие поминки – «ас», за казан и очаг отвечали исключительно мужчины. В таких случаях варка мяса, сервировка блюд и их разнос по гостевым юртам полностью переходили в обязанности мужской половины.
В каких случаях могли не принять гостя?
Принято считать, что по нормам ислама гость не мог остановиться в доме, если в нем не было мужчины. Однако казахи смотрели на это шире и не воспринимали это как застывшее, нерушимое правило. Допустим, муж уехал на несколько дней на поиски пропавшего скота – это не становилось преградой. Жена впускала путника в дом, поила чаем и принимала со всеми почестями. Более того, существовал особый ритуал для забоя скота в честь гостя. Поскольку это считалось исключительно мужским делом, в отсутствие главы семейства эти функции выполнял сын, если он уже мог держать в руках нож. Мать давала резак мальчику и помогала ему, направляя его руку своей. Как видите, к запретам в степи подходили гибко и с большой долей здравого смысла. А вот тех, кто принимал гостя плохо, наказывали по всей строгости степного закона. Обделенный вниманием путник имел полное право обратиться в суд биев с жалобой. Тем, кто неприветливо встретил гостя, могли присудить штраф – «ат-шапан айып» (конь и чапан). Причем гостеприимство не ограничивалось едой и кровом для человека: лошади гостя также в обязательном порядке полагались корм и сено.
Казахи за обедом. Между 1865 и 1872 / Library of Congress
Но бывали и случаи, когда гостей не принимали. У казахов это обозначалось специальным знаком, и подобные символы играли в жизни кочевников важнейшую роль. Если со стороны, откуда обычно приходят путники, перед юртой натягивали длинный аркан, это служило четким сигналом: заходить в этот дом нельзя. Причин могло быть множество: возможно, вспыхнула заразная болезнь или в доме находился тяжелобольной – все это обозначалось с помощью натянутой веревки. Заметив такой знак, путник молча проезжал мимо. А вот мимо юрты, где объявлен траур («қара тігілген үй»), напротив, никогда не проходили просто так. В народе верили, что молитва каждого прохожего за душу усопшего обязательно будет услышана.
Жыртыс, жилетки из лоскутов и иткөйлек
В кочевом быту ткань была невероятно дорогим товаром. Сами кочевники ее не производили – торговля полностью находилась в руках купцов. А правила на рынке были жесткими: какую цену торговец захочет, такую и заломит. Ткань ценилась настолько высоко, что обычай добавлять отрез материи к подаркам (кит) во время сватовства сохранился до сих пор. Эта древняя традиция – прямое доказательство того, что когда-то мануфактура была в дефиците и ценилась буквально на вес золота. В повседневной жизни казахи спокойно носили одежду с латками. Даже состоятельные люди не считали зазорным нашить на одежду заплатку из хорошего материала – в этом не видели ничего постыдного. Более того, многие из нас даже не догадываются, что и раздача отрезов ткани (жыртыс) во время похорон тоже напрямую связана с былой дороговизной этого материала в степи.
Невеста в саукеле, Семиреченская область. 19 век / Alamy
Когда-то это было принято только среди женщин, а сейчас вошло в повсеместный обиход. Если разобраться, раньше «жыртыс» обозначали крупные отрезы ткани, которые действительно можно было пустить в дело. Особенно ценились лоскуты, розданные на похоронах уважаемых аксакалов или долгожителей: их собирали и шили из них детские жилетки-курак, а иногда и целые лоскутные одеяла. Со стороны это может показаться признаком бедности, но на самом деле смысл здесь куда глубже.
Кстати, о лоскутных жилетках: сегодня в казахских традициях постепенно забывается обычай «иткөйлек» (сорочка для младенца). Иногда ее называют «итжейде». Как и следует из названия, здесь прослеживается прямая связь с собакой, которая в казахском мировоззрении считалась символом роста и плодовитости. Рубашку, которую ребенок носил до сорока дней, называли «собачьей» и шили швами наружу. Когда же наступал момент обряда «қырқынан шығару» (вывода из сорокадневного периода), младенцу состригали первые волосы и ногти, а в ту самую сорочку заворачивали сладости и привязывали ее к шее собаки. Дети аула пускались в погоню, ловили собаку и забирали угощения. Если же в ауле жила женщина, которая долго не могла забеременеть, она предлагала детям еще больше сладостей в обмен на эту рубашечку, забирая ее себе как доброе предзнаменование.
Казахская семья внутри юрты. Между 1865 и 1872 / Library of Congress
Пока отец жив, сын бороду не отпускал
Главой в семейной иерархии казахов всегда был мужчина. Сколько бы детей у него ни было, именно он стоял во главе рода. Младшего сына оставляли наследником «отчего дома» (қара шаңырақ), а старшим выделяли их долю (енші) и отделяли в самостоятельные семьи. Этот уклад, зародившийся еще в эпоху расцвета кочевничества — во 2-3 веках нашей эры, существовал до недавних времен. Согласно казахским традициям, мужчина не отращивал бороду, пока был жив его отец. Существовали четкие правила: возмужавший юноша мог носить только усы. Отпускать бороду разрешалось лишь после того, как он женит собственного сына, но и тогда она не должна была быть длиннее бороды его отца. По казахским меркам длина бороды составляла «один тутам», что равнялось ширине четырех пальцев – длиннее ее не растили. Если взглянуть на старые исторические снимки, где отец и сын запечатлены вместе, это отчетливо заметно: у отца борода есть, а у сына она либо короче, либо отсутствует вовсе.
Это лишь часть интервью этнографа, кандидата исторических наук Досымбека Катырана о забытых традициях казахов. Полную версию вы можете посмотреть на нашем YouTube-канале Qalam Tarih.