ЗАБЫТЫЙ СЕВЕРНЫЙ ШЁЛКОВЫЙ ПУТЬ

С тех пор как выражение «Шёлковый путь» было введено в научный оборот в 1877 году немецким геологом Фердинандом фон Рихтгофеном — дядей самого результативного летчика-аса Первой мировой войны — ученые не перестают спорить о том, что именно следует понимать под этим всеобъемлющим термином. Казалось бы, существует простое и очевидное объяснение: «Шёлковый путь — это маршрут, по которому шёлк перевозился по суше из Китая через пустыни Центральной Азии в Европу». Однако оно порождает больше вопросов, чем даёт ответов.

Следует ли ограничиваться только Китаем — или также включать Японию, Корею, Индию и другие регионы? Действительно ли он был связан прежде всего с торговлей шёлком — или, как утверждает Дэвид Хейфец в своей книгеiDavid Chaffetz, Raiders, Rulers and Traders: The Horse and the Rise of Empires, New York: 2024 , ключевую роль играла торговля лошадьми? И представлял ли он собой единый маршрут или сложную сеть дорог и троп, соединявших сотни городов по всей Азии?

Единого ответа на эти вопросы нет. Тем не менее, независимо от мнений ученых и историков, в эпоху массового туризма этот термин ассоциируется прежде всего с центральноазиатскими городами Самаркандом и Бухарой, а также, несколько восточнее, с Кашгаром и Яркендом.

Самарканд и Бухара приобрели особое значение в системе Шёлкового пути лишь к концу 14 века, во времена Амира Тимура, который сделал Самарканд своей столицей (и впоследствии местом своего погребения) и украсил его множеством выдающихся сооружений. Однако так было не всегда. Хотя шёлк как предмет роскоши ценился ещё со времён Римской империи, в ранний период китайская империя не уделяла значительного внимания экспорту товаров на запад через Центральную Азию. Торговля носила преимущественно локальный характер и велась главным образом между соседними городами, особенно в периоды расширения китайского влияния в Центральной Азии и распространения буддизма. Лишь позднее Шёлковый путь приобрёл важное значение в системе международной торговли.

Продвижение арабов в южные районы Центральной Азии, а также усиление влияния тюркских народов в её северных и центральных областях, начиная с 7 века, напротив, сдерживали торговлю с Китаем. Арабы, сыгравшие важную роль в возвышении Самарканда и Бухары в тот период, ориентировали свои торговые связи прежде всего на Багдад и Иран.

Как ни странно, важнейшим импульсом развития торговли вдоль Шёлкового пути стало появление монголов и их союзников в начале 13 века, когда всего за несколько десятилетий армии Чингисхана завоевали значительную часть Евразии. Для управления столь обширной империей потребовалась эффективная система коммуникаций, основанная на ямской службе (монг. örtöö), представлявшей собой сеть почтовых и курьерских станций. Эта система обеспечивала быструю связь между столицей империи — Каракорумом — и различными улусами, простиравшимися далеко на запад.

После смерти Чингисхана в 1227 году империя была разделена между его четырьмя сыновьями — Джучи (после смерти власть унаследовал его сын Бату), Чагатаем, Угэдэем и Тулуем. Их потомки контролировали обширные территории не только в Центральной Азии, но и в Китае, южной России, Иране и Восточном Туркестане, признавая верховную власть Великого хана.

Монгольская система ямов — строго контролируемая, хорошо оснащенная и надежно охраняемая — стала настоящим хребтом Шёлкового пути. По ней перемещались войска, оружие, провизия и даже корм для животных. Позднее, по мере укрепления империи, основную часть грузов начали составлять предметы роскоши. Неудивительно, что наиболее трудным маршрутом на запад оставался путь в самые удалённые владения империи — Золотую Орду Бату, которая контролировала территории от Балхаша и Урала до самой Москвы.

В период так называемой Pax Mongolica, или «монгольского мира», поток товаров из Китая значительно усилился, особенно после того как Хубилай, внук Чингисхана, основал династию Юань и стал императором.

Два основных караванных маршрута огибали пустыню Такла-Макан в современном Синьцзяне: северный путь через Хами и южный, проходивший вдоль горных массивов к северу от Тибета. Те, кто следовал по северному маршруту, могли либо повернуть к Кашгару и затем соединиться с южной ветвью, либо направиться на северо-запад вдоль реки Сырдарья, к северу от Аральского моря, а далее – к дельте Волги и столице Золотой Орды — Сараю.

Северо-западный маршрут вдоль Сырдарьи, который можно назвать Северным Шёлковым путём, проходил через города Исфиджаб (Сайрам), Отырар, Туркестан, Сыгнак, Сауран, Дженд и Янгикент (Жанкент), далее — вдоль северного побережья Аральского моря, через пустыни и степи к дельте Волги, а затем к центрам Золотой Орды — Сараю и Казани, либо на запад — к Крымскому ханству на Чёрном море.

Часть караванов следовала ещё более северным «илийским» маршрутом из Китая — через Хами и Турфан, через Джунгарские ворота недалеко от озера Алаколь, южнее Балхаша, далее через долину Или в Жетысу на юго-востоке Казахстана. Неудивительно, что именно этот путь — в обратном направлении — выбрали в 13 веке папские посланники Гильом де Рубрук и Джованни Плано Карпини, направлявшиеся в монгольскую столицу Каракорум. Это служит ещё одним свидетельством высокой степени освоенности данного маршрута.

Рубрук оставил подробное описание своего пребывания в Каялыке в 1254 году — также известном как Койлык, крупном карлукском городе, расположенном в 190 километрах к северу от Талдыкоргана в Жетысу, недалеко от озера Балхаш, где и сегодня можно увидеть его руиныiThe Mission of Friar William of Rubruck (tr. Peter Jackson), London: 1990. Он отмечает, что в городе находились мечети, буддийские храмы и несторианские церкви, а многие его жители говорили на персидском языке.

Из Каялыка путешественники, прибывавшие из Китая или Монголии, могли направиться далее на юго-запад через города Жетысу — Актам, Карамерген и Агашаяк — к Таразу или Исфиджабу, где они присоединялись к маршруту вдоль Сырдарьи. Сегодня от этих городов почти ничего не осталось, поскольку многие из них были разрушены монголами еще в 13 веке и так и не были восстановлены.

Успешные археологические раскопки ряда городищ в бассейне Сырдарьи позволили государствам региона выдвинуть предложения о включении многих из них в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Так, Казахстан составил перечень из девяти археологических памятников, входящих в так называемый Фергано-Сырдарьинский коридорiК.М. Байпаков, Д.А. Воякин. Казахстанский отрезок Великого Шелкового пути в серийной номинации ЮНЕСКО. Алматы: 2012. Этот коридор, в свою очередь, связан с 5000-километровым маршрутом Чанъань — Тянь-Шань, протянувшимся от центрального Китая до гор Тянь-Шаня в современном Кыргызстане и включающим 33 города, процветавших в 6–16 векахi‘The Chinese Section of the Silk Roads’, https://whc.unesco.org/en/tentativelists/6093/.

В заявке Казахстана в ЮНЕСКО по Фергано-Сырдарьинскому коридору подробно описывается каждый древний город; подчёркиваются его историческое значение, архитектурные особенности, периоды расцвета и упадка, а также результаты археологических исследованийi‘Silk Roads: Fergana-Syrdarya Corridor’, https://whc.unesco.org/en/tentativelists/6568/. Отырар, например, расположенный недалеко от Туркестана, был важным административным центром до своего разрушения монголами, обладал развитой системой орошения и широкими торговыми связями с другими регионами. Почти все города вдоль Сырдарьи зависели от сложных ирригационных систем, обеспечивавших как питьевую воду, так и сельское хозяйство. Так, в 1200 году население Отырара составляло около 200 000 человек — в то время как в Лондоне проживало около 40 000, в Париже — 110 000, а в Венеции — 70 000.

К числу других городов, включённых в этот список, относятся Асанас — важный торговый узел, связанный с Аральским морем и Хорезмом; Кышкала, расположенная близ Кызылорды и процветавшая в Средние века, но пришедшая в упадок из-за изменения русла Сырдарьи и региональных конфликтов; Сыгнак — столица кыпчакского государства, а позднее Ак Орды (Белой Орды); Сауран, известный своими мощными (частично сохранившимися) крепостными стенами, рвом и некрополем; Жанкала у Аральского моря, связанная с городом Дженд и включающая цитадель, шахристан, рабад, караван-сараи и разветвлённую систему орошения; Жанкент — столица огузского государства и крупный укреплённый торговый центр с погребальными памятниками, датируемыми 1 веком до н. э.

Рядом с Жанкалой и Жанкентом расположен оазис Жетыасар, примерно в 90 км к югу от космодрома Байконур в Кызылординской области, представляющий собой уникальное скопление поселений и некрополей, связанных с государством Кангюй (или согдийской традицией). Через этот оазис караваны направлялись от Тянь-Шаня вплоть до Итиля (Атиля) в дельте Волги.

Нельзя не упомянуть и Туркестан с его знаменитым мавзолеем Ходжи Ахмеда Ясави — одним из величайших памятников тимуридской архитектуры. Город вырос на месте древнего Яссы, который к Средневековью стал важным торговым и религиозным центром, связывавшим Центральную Азию, Китай и степной мир. Позднее он стал столицей Казахского ханства, что усилило его региональное значение не только в сфере торговли.

Многие из этих городов возникли и процветали ещё до монгольского завоевания в 12–13 веках, однако торговля в тот период оставалась преимущественно локальной. Некоторые из них, как, например, Отырар, разрушенный монголами, возродились после укрепления Золотой Орды в Центральной Азии и южной России. Владения Улуса Джучи простирались от Волги до Аральского моря на юге. Именно тогда торговля из Китая и Индии через Центральную Азию начала стремительно развиваться — первоначально для обеспечения нужд монгольской армии.

При этом выгоду от этой торговли получала не только Золотая Орда. Как отмечает историк Чарльз ГальперинiCharles J. Halperin, Russia and the Golden Horde (London: 1985), 85:

Однако после почти двух столетий бурного развития торговли и активного участия европейских купцов «золотой век» Северного Шёлкового пути завершился поражением Золотой Орды от Амира Тимура в 1391 году. Завоевав регион, Тимур отвернулся от Руси и перенаправил значительную часть торговли из присырдарьинских городов в Самарканд и Бухару.

С ростом торговли и открытием новых путей в Европу через Иран разбогатевшие представители тимуридского двора начали возводить в обоих городах роскошные дворцы, мечети и медресе, окружая себя предметами роскоши. Даже сегодня Самарканд и Бухара, несмотря на опустошения и разрушения последующих веков, сохраняют свою красоту и продолжают поражать богатством архитектуры, текстиля и литературного наследия.

После падения Золотой Орды оставшиеся караваны направились на более прибыльные рынки — на юго-запад от Самарканда к Мерву и Герату, затем в Иран и далее к османским городам Антиохии и Тиру на восточном побережье Средиземного моря. Торговля оказалась в значительной степени в руках иранских купцов, продававших товары венецианцам и генуэзцам, которые затем распространяли их по всей Европе — о чём свидетельствует появление турецких и персидских ковров в европейской живописи.

Разрушение Тимуром десятков городов и уничтожение их населения не могли считаться моделью устойчивого имперского управления, хотя и позволили ему на время накопить огромные богатства для финансирования обустройства Самарканда, Бухары, Ташкента и прекрасного Туркестана. В период его правления Самарканд стал одним из крупнейших городов мира, чье богатство росло за счёт разграбления большей части Центральной Азии, Ирана, Ближнего Востока и северной Индии, а также эксплуатации их населения. После смерти Тимура его преемники неизбежно вступили в борьбу друг с другом, и его империя начала распадаться.

К середине 16 века — и особенно после завоевания Иваном Грозным Казанского и Астраханского ханств в 1550-х годах — оставшаяся торговля по старому Северному маршруту Шелкового пути находилась в состоянии резкого упадка. Города вдоль Сырдарьи, благосостояние которых напрямую зависело от караванной торговли, были заброшены или превратились в бледную тень самих себя. Безопасность, прежде обеспечиваемая беспощадной монгольской армией, рухнула. Когда английский купец-путешественник Энтони Дженкинсон достиг Бухары в 1560 году, он уже не смог продолжить свой путь на восток из-за многочисленных конфликтов, вспыхнувших вдоль его маршрута.

Он входил в небольшую группу английских купцов так называемой «Московской компании» — английской торговой организации, обладавшей монополией на торговлю с Россией, — которые всё ещё верили, что часть торговли Шёлкового пути можно перехватить у генуэзцев и венецианцев, действовавших в Восточном Средиземноморье и Чёрном море. Их идея была проста: вернуть торговлю на север — либо из Самарканда и Бухары, либо через Каспийское море из Ирана в сторону Астрахани и Волги. По русским рекам товары можно было бы доставлять к Белому морю на крайнем севере, а оттуда перевозить морем в Англию. Таким образом, сверхприбыли венецианцев и генуэзцев от торговли шёлком, драгоценностями и пряностями, а также контроль над этой торговлей перешли бы к английским купцам.

Как в то время отмечал агент «Московской компании» Майкл ЛоккiSamuel H. Baron, The Travels of Olearius in seventeenth-century Russia (Stanford: 1967), 4:

«Московская компания» получила королевскую хартию в 1555 году и уже через два года организовала свою первую экспедицию в Центральную Азию через Москву. Энтони Дженкинсон отправился из Лондона в первую из четырёх своих экспедиций, предпринятых, чтобы открыть доступ к богатствам Шёлкового пути; во время этого путешествия он достиг Бухары и стал первым европейцем, переплывшим Каспийское море.

В дальнейшем он дважды посетил Иран, пытаясь наладить торговлю. В период с 1557 по 1581 год по Волге в Иран было отправлено шесть английских экспедиций. Когда в 1590-х годах русские цари лишили компанию права свободного транзита, англичане открыли торговое представительство в Персидском заливе. В 1620 году они заключили союз с Аббасом Великим, шахом Ирана, и вынудили португальцев покинуть свои базы в Персидском заливе. Таким образом они начали подрывать позиции генуэзцев и венецианцев в Средиземном море и заложили основу для формирования Британской империи.

К тому времени, разумеется, международная морская торговля стремительно расширялась. Новые морские пути на Восток сделали торговлю в целом более безопасной, и товары больше не подвергались разбойным нападениям в степях. И хотя попытки «Московской компании» перенаправить торговлю на север в конечном итоге оказались тщетными, даже в 18 веке английские купцы продолжали искать способы переброски части иранской торговли через Россию. Так, например, в сентябре 1743 года английский купец Джонас Хэнвей отправился из Санкт-Петербурга в Москву, Царицын и Астрахань, откуда на корабле пересек Каспийское море и направился в ИранiJonas Hanway, An Historical Account of the British Trade over the Caspian Sea, with the Author’s Journal of Travels (London: 1754).

Попытки Хэнвея не принесли результатов: большая часть его груза была похищена, он сам заболел, а его корабль подвергся нападению пиратов. По-видимому, на этом завершились попытки англичан перенаправить торговлю на север. Тем временем в течение последующих примерно ста лет города Центральной Азии продолжали приходить в упадок, оставаясь на обочине мира, всё более определяемого новыми средствами транспорта.

Со строительством Закаспийской железной дороги в конце 19 века, последовавшим за завоеванием Россией центральноазиатских ханств, путешествовать в Центральную Азию, стало значительно проще. Фактически военная железная дорога, открытая русскими весной 1888 года в рамках проекта по установлению контроля над этим обширным регионом, со временем превратилась в главный путь в сердце Центральной Азии. От побережья Каспийского моря она проходила через Ашхабад и Мерв, прежде чем достигала Бухары, Самарканда и Ташкента. Сразу после открытия железная дорога стала излюбленным маршрутом для начинающих европейских туристов — теперь до Регистана в Самарканде добирались, почти не запылив обувь.

В то же время тот факт, что новая железная дорога обходила Сырдарью, но при этом включала Самарканд и Бухару, лишь укреплял представление о том, что именно эти два города являлись главными уцелевшими центрами эпохи Шёлкового пути. Уже к началу 20 века старый Северный Шёлковый путь был почти полностью забыт.

Сегодня, по мере того как древние города вдоль Сырдарьи возвращаются на карту и всё глубже исследуются археологами, значение Северного Шелкового пути проступает с новой ясностью. Уже очевидно, что в значительную часть раннего Нового времени именно он был главным торговым коридором, связывавшим Монголию и Китай через степи и пустыни Центральной Азии с владениями Золотой Орды, включая и юг России. Сеть речных городов, надёжно защищённых монгольской системой почтовых станций, обеспечивала не только безопасность, но и поразительную для своего времени скорость передвижения по всей протяженности маршрута.

Его упадок был вызван сочетанием нескольких факторов. Военные кампании Амира Тимура перенаправили торговые потоки в Самарканд и Бухару — обожаемые им города. А спустя полтора века решающий удар нанесло завоевание Казанского и Астраханского ханств Иваном Грозным. Почти одновременно с этим открытие морских путей в Восточную и Южную Азию окончательно изменило логику мировой торговли.

И всё же история Северного маршрута ещё не завершена. По мере того как из-под песков проступают руины забытых городов, перед исследователями открывается перспектива новых археологических открытий, способных заново определить наше понимание как Центральной Азии, так и всей истории Шёлкового пути.