АТАТЮРК: ОТ ДЖАДИДИЗМА К НЕЗАВИСИМОСТИ

К тому же, к 1918–1919 годам он уже был популярной общественной фигурой благодаря своей роли в Дарданелльской операции во время Первой мировой войны. В этом смысле его можно назвать primus inter pares — первым среди равных. Однако именно он оказался самым мудрым из них, да к тому же еще и величайшим стратегом.

Как Ататюрку удалось одновременно вести борьбу против держав Антанты, греков и правительства османского султана во время Турецкой войны за независимость — и в итоге их всех победить?

Когда Мустафа Кемаль прибыл в Анатолию 19 мая 1919 года, там уже существовало множество местных движений сопротивления. Однако именно его действия помогли связать и объединить эти разрозненные очаги борьбы, а во многих случаях именно он сумел вселить в людей уверенность и решимость. Поэтому его роль не ограничивалась только военными действиями — она была гораздо шире: эффективное использование телеграфа, организация местных сообществ сопротивления против французов, греков и, конечно же, войск султана.

Все это стало возможным потому, что он был выдающимся стратегом, который шаг за шагом, последовательно реализовывал свой план. И хотя он продвигался постепенно, у него уже было собственное видение тотальной войны. Он не просто организовал армию и военный аппарат — он мобилизовал все население в поддержку своей национальной стратегии.

В 1920 году Советский Союз оказал Ататюрку военную помощь, хотя большевики и турецкие националисты принадлежали к совершенно разным идеологическим лагерям. Так что же их объединяло?

Тогда их действительно сблизили антизападные настроения. И хотя обе стороны использовали риторику антиимпериализма, для Ататюрка антиимпериализм был подлинной идеей. Для Ленина же это было скорее противостояние исключительно западному империализму.

На самом деле у Ленина были две конкретные цели. Первая — отвлечь внимание западных держав, вторая — превратить Турецкую Республику в дружественное государство. Возможно, в будущем он надеялся увидеть ее коммунистической страной.

Бухарские мусульмане тогда собрали огромное количество золота и отправили его в Москву — на поддержку национальной борьбы в Турции. Эта схема была выгодна и Ленину: часть золота он оставил на нужды большевистской революции и лишь часть переправлял в качестве помощи Ататюрку, надеясь содействовать созданию дружественного государства.

Однако взгляды Ататюрка существенно отличались от взглядов Ленина. Он не был коммунистом — он был националистом, верившим в подлинную независимость. Он не хотел никакого внешнего вмешательства в дела независимой Турецкой Республики — ни с Запада, ни с Севера.

Джадидизм — движение, стремившееся модернизировать тюрко-мусульманские общества через реформы образования и языка, — распространился от Крыма до Центральной Азии. В какой степени кемализм вырос из этой традиции?

Удивительно, но кемализм и джадидизм можно назвать братьями-близнецами. Начиная с XIX века между османскими и джадидскими интеллектуалами существовали тесные связи. Газету Исмаила Гаспринского «Терджиман» читали не только в Туркестане, но и в Стамбуле, Каире и других частях Османской империи. В то же время стамбульские газеты широко распространялись в Крыму и по всему Тюркскому миру. Таким образом, можно говорить о широком взаимодействии между этими обществами и интеллектуальными средами.

В определенном смысле Ататюрка можно считать продуктом как османской модернизации, так и джадидизма, поскольку оба движения взаимно влияли и усиливали друг друга. Однако Ататюрк как государственный деятель сумел превратить многие джадидские идеи в конкретные реформы. Он опирался на общие реформаторские идеи, циркулировавшие как внутри Османского мира, так и в более широком тюркском пространстве, чтобы создать независимую и самодостаточную республику. Это было крайне важно, поскольку сам джадидизм возник из вопроса о том, как построить самодостаточное общество, независимое от европейских держав. В этом смысле джадидизм оказал огромное влияние на реформы Ататюрка.

Поговорим о реформах. В 1928 году Турецкая Республика заменила арабскую письменность латинским алфавитом. Почему языковая и алфавитная реформы были так важны для Ататюрка? И как на это реагировали обычные люди?

Проблема алфавита давно обсуждалась в Османской империи. На протяжении почти столетия османские интеллектуалы спорили о способах реформирования письменности. Более того, предложения полностью заменить алфавит появились задолго до Ататюрка.

Были и попытки реформировать арабскую письменность, а не заменять ее полностью. С научной точки зрения турецкий язык не близок к арабскому — это совершенно другой язык. Кроме того, в турецком языке много гласных, тогда как в арабском их значительно меньше. В результате между письменностью и потребностями языка существовало серьезное несоответствие.

К 1928 году уровень грамотности населения оставался очень низким. Согласно переписи 1927 года, грамотными были лишь около десяти процентов населения.

Поэтому Ататюрк решил изменить алфавит. Однако сегодня, говоря об этой реформе, мы часто сосредотачиваемся лишь на самой смене письменности, хотя она означала гораздо больше. После алфавитной реформы государство создало так называемые Millet Mektepleri — «Народные школы». Это были не обычные школы — они были открыты для всех, включая пожилых людей.

Общество проявило огромный интерес, поскольку в «Народных школах» обучали новому алфавиту и письменности, а также давали базовые знания.

В конечном счете реформа вызвала колоссальный общественный интерес. Более того, этот процесс отражал изменение самого понимания образования. Традиционно образование рассматривалось прежде всего как средство подготовки людей для нужд государства и воспитания будущих государственных деятелей. В рамках нового подхода образование стало восприниматься как право народа. Грамотность превратилась в универсальное право, а не просто в инструмент подготовки чиновников.

После Октябрьской революции в Турцию приехали многие татарские, азербайджанские, крымскотатарские и центральноазиатские интеллектуалы. Какую роль они сыграли в формировании новой турецкой национальной идеи?

Да, в том числе и из таких мест, как Бухара. Например, в Турцию переехал Усман Ходжаев, который позже станет известен как Осман Коджаоглуiбывший глава Бухарской Народной Советской Республики, эмигрировавший в Турцию, а также многие другие. Это были не обычные люди. Это были интеллектуалы — образованные, мыслящие люди, многие из которых имели и политический опыт. Они уже вели собственную политическую борьбу у себя на родине, особенно после 1905 года.

У всех у них уже были сформировавшиеся политические взгляды. Хотя в конечном счете они проиграли борьбу у себя на родине, они приобрели ценный политический опыт, который оказался крайне важен для новой республики. Например, одним из основателей Турецкого исторического общества был Юсуф Акчура, оказавший огромное влияние на турецкое образование, особенно на преподавание истории. Другой выдающийся деятель, Садри Максуди Арсал, занимался развитием турецкого языка. Поэтому можно сказать, что интеллектуальное наследие Тюркского мира помогло заложить основы Турецкой Республики.

Пантюркизм — идея солидарности всех тюркских народов — был популярен среди многих соратников Ататюрка. Однако сам Ататюрк, кажется, дистанцировался от него. Почему?

Мы уже говорили о джадидизме. И, на самом деле, Ататюрк тоже не был далек от этих идей. Он глубоко интересовался тюркским миром, изучал литературу и языки, но при этом оставался государственным деятелем — реалистом и стратегом. Поэтому его главным приоритетом было укрепление современного независимого турецкого государства. Он считал, что сильное и полностью независимое Турецкое государство станет прочной основой для будущего Тюркского мира.

Поэтому на какое-то время он ограничил свой интерес лишь культурной сферой. Он воздерживался от политических шагов, поскольку стремился сохранить мир в регионе и во всем мире, полагая, что именно это укрепит Турецкую Республику.