КАЗАХСТАН И СИНЬЦЗЯН

Торговая же экспансия царской России в Синьцзян началась в начале 19 века. Уже с 1807 года российские купцы направляют туда свои караваны, хотя официальные экономические отношения устанавливаются между этими державами лишь почти полвека спустя — в 1851 году. Главными торговыми узлами для России становятся рынки Кульджи и Чугучака.

Всего за три года после подписания Кульджинского договора объем российского экспорта в Синьцзян увеличился вчетвероiАлдабек Н.Ә. Тарихы талқыға толы Шыңжаң (XVIII ғ. 1949 ж.). – Алматы: Қазақ университеті. 2024, 166 б. . В отношении российских купцов Цинская империя проводила ту же торговую политику, что в и отношении казахов. Поэтому китайские власти освободили их от уплаты налогов в Кульдже и Тарбагатае (Чугучаке). Это позволило царской России не только резко активизировать торговлю с Синьцзяном через территорию Казахстана, но и использовать эти маршруты для решения стратегических задач. Ярким примером тому служат знаменитые экспедиции Шокана Уалиханова: в Кульджу в августе 1856 года и в Кашгар в октябре 1858 года.

В октябре 1864 года Российская и Цинская империи в отдельном протоколе зафиксировали основную линию прохождения государственной границы между двумя империями. В дальнейшем власти обеих держав пытались регулировать и юридический статус казахов, оказавшихся по разные стороны границы. Однако казахи Китая и Российской империи продолжали свободно пересекать границу в любом месте и в любое время, навещая близких без всякой опаски быть привлеченными к ответственности.

Согласно архивным данным Института дипломатических исследований Синьцзяна за 1910 год, среди местных уйгуров, дунган, монголов и казахов была широко распространена трудовая миграция в КазахстанiШэн Юйньлин, Вэй Чанхун. Бірінші дүниежүзілік соғыстың алды-артында Орталық Азияда болған Хуацияолар жөнінде зерттеу // Батыс өңірді зерттеу (Xiyu yanjiu). – 1999, №46, 53 б. . Эти сведения подтверждаются и записями губернатора Синьцзяна Ян Цзэнсиня, который отмечал:

В то же время подданные Российской империи – как казахи, так и представители других народов, – активно вели торговлю в Илийском, Тарбагатайском и Алтайском округах Синьцзяна.

Но жизнь на приграничье брала свое: между казахами, оказавшимися по разные стороны границы, нередко вспыхивали конфликты из-за вдов, возникали споры о калыме, а также случались и кражи скота. К примеру, в донесении, направленном ко двору Цинской империи 25 января 1883 года, сообщалось:

В ответ на это был издан императорский указ, предписывающий привлекать виновных к ответственности в зависимости от тяжести содеянногоiЦин патшалығы Дэзун патшаның орда күнделіктері (清德宗实录). 158 т., 12 б.; Шыңжаң Ұлттарды зерттеу институты (新疆民族研究所). Цин күнделіктеріндегі Шыңжаңға қатысты материалдар жинағы (清实录新疆资料辑录 — Qingshilu Xinjiang ziliao jilu). — Үрімжі: Шыңжаң Ұлттарды зерттеу институты, 1978. 12-кітап, 5459 б. .

Интересно, что разрешение споров, возникавших среди казахов, власти Российской империи и Китая возложили на биев обеих стран. Казахские бии созывали съезды судей, где рассматривали все тяжбы и иски, опираясь на нормы традиционного обычного праваiЛи Шэн. Қытай-Ресей съездерін зерттеу // Шыңжаң қоғамдық ғылымдары (Xinjiang shehuikexue — 新疆社会科学). – 1998, № 4, 68 б. .

За период с 1871 по 1911 год совместные судебные заседания казахов Китая и Российской империи проводились 14 раз (не считая малых съездов), в ходе которых были рассмотрены десятки тысяч исков. Тяжбы по брачно-семейным делам составляли около сорока процентов от общего объема судебного производства.

Состав биев, представлявших обе стороны на таких съездах, как правило, был равным. К примеру, на самый первый съезд в Или от казахов Российской империи во главе с Шаршуаш-бием и Жаменке-бием прибыли 62 представителя, тогда как со стороны казахов Китая во главе с Байеке-бием участвовали 60 человек.

Бии в каждом деле стремились выносить максимально беспристрастные вердикты, ставя во главу угла единство и согласие между казахами двух сторон. Виновная сторона выплачивала штраф (айып). По воспоминаниям современников, люди съезжались на эти заседания как на большой праздник – «надев всё лучшее и вооружившись посохами». Это почтение к суду ярко отражено в записях китайских писателей, видевших всё своими глазами:

Дело доходило до того, что после судебного собрания в Кегене в 1902 году казахи обеих сторон устроили масштабные скачки, превратив благополучное завершение тяжб в шумное и веселое торжествоiБәйеке би //Шыңжаң қоғамдық ғылымы. – 1995, № 3, 96 б. .

Начало 20 столетия ознаменовалось радикальными переменами как в Китае, так и в Российской империи. В 1911 году Синьхайская революция сокрушила многовековую власть империи Цин, и уже в 1912 году на политической арене появилось правительство Китайской Республики (Чжунхуа Миньго). Тогда же пост генерал-губернатора провинции Синьцзян занял Ян Цзэнсинь.

Летом 1914 года началась Первая мировая война, а уже к 1916 году Российская империя, воевавшая на стороне Антанты, оказалась в глубочайшем кризисе. Пытаясь найти выход из критического положения, император издал указ о призыве казахов и других народов Центральной Азии на тыловые работы.

Это решение спровоцировало массовый протест, который перерос в национально-освободительное восстание. Однако царские власти подавили мятеж с беспрецедентной жестокостью, учинив кровавую расправу над восставшими. Спасаясь от карательных отрядов, казахи Жетысу (Семиречья) прорывались через китайскую границу и бежали вглубь Синьцзяна.

Основная их часть укрылась в приграничных районах Илийского, Тарбагатайского и Алтайского округов. Около десяти тысяч казахов, бежавших вместе с кыргызами, уйгурами и дунганами, добрались до Аксу и Учтурфана в Южном Синьцзяне.

Этот исход спровоцировал серьезное обострение дипломатических отношений между Китаем и Российской империей. Правительство Синьцзяна трактовало статус прибывших не как «беженцев», а как «беглых подданных», что и определило их дальнейшее положение:

Царские власти рассчитывали ликвидировать бежавших за кордон казахов силами китайских войск. В крайнем случае план состоял в том, чтобы уничтожить или арестовать предводителей восстания. Однако китайские власти ответили на это резким отказом, аргументируя свою позицию следующим образом:

Пекин через дипломатические каналы пытался склонить Санкт-Петербург к помилованию казахов. Однако российские консульства, выставляя различные формальные препятствия, намеренно затягивали процесс их возвращения на родину.

В 1917 году в России победила Октябрьская революция. К власти пришли большевики, и новое правительство объявляет амнистию для казахов, бежавших в Китай. Уже в 1918 году казахи, осевшие в северо-западных районах Синьцзяна, были репатриированы.

В то же время казахи, бежавшие в Кашгарию, перед отъездом на родину подняли крайне болезненный вопрос – о возврате своих жен и детей, которых они были вынуждены продать местным жителям, чтобы просто выжить. Власти Синьцзяна удовлетворили это требование, после чего беженцев направили к границе, ведущей из Синьцзяна в сторону КыргызстанаiМұқаметханұлы Н. Халықаралық фонемен: қазақ халқының бөлінуі мен тұтастану үдерісі. – 140 б. .

Казахи, бежавшие из Жетысу в Синьцзян, провели на чужбине около двух лет. Огромное число людей, измученных тяготами пути, пало жертвой голода и эпидемий. Однако нельзя не упомянуть о том, что соплеменники, жившие в Синьцзяне, проявили к беженцам истинное милосердие и заботу, тем самым хоть немного облегчили их горькую участь.

В период Октябрьской революции в России власти Синьцзяна закрыли пограничные переходы в Казахстан. Однако по окончании Гражданской войны Центральная Азия столкнулась с острой нехваткой продовольствия из-за засухи, катастрофический урон понесло и животноводство. Сложившееся положение вынудило молодую советскую власть искать возможности для восстановления торговых отношений с китайским Синьцзяном.

В 1920 году большевики заключили первое официальное торговое соглашение с Синьцзяном, а уже в 1921 году начал работать пропускной пункт Хоргос, положив начало регулярной торговле между Синьцзяном и советским Казахстаном. Со временем география сотрудничества расширилась, охватив Чугучак, Аксу и Кашгар.

В 1925 году, согласно взаимной договоренности сторон, в Чугучаке, Алтае (Сарсумбэ), Урумчи и Кашгаре открылись консульства Советского Союза. При каждом из них было учреждено торговое представительство, что позволило открыть еще один пограничный переход – на этот раз в Тарбагатае.

С ростом объемов торговли между Синьцзяном и Казахстаном стали открываться оптовые рынки и проводиться регулярные ярмарки. К примеру, в 1925–1927 годах на знаменитые Каркаралинскую и Кояндинскую ярмарки китайские купцы прибывали нескончаемым потоком.

Статистика за 1927 год показывает, что из Синьцзяна в Казахстан было поставлено 500 тысяч овец (по 13 рублей за голову), 15 тысяч голов крупного рогатого скота (по 50 рублей за голову), 2–3 млн тонн коровьих и лошадиных шкур (по 5 рублей за тонну), 2 млн пудов хлопка (по 16 рублей за пуд) и 50 пудов шелка-сырца (по 27,5 рублей за пуд)iЧэн Хуэйсың, Чэн Чао (陈慧生，陈超). Миньго Шыңжаң тарихы ( 民国新疆史). — Үрімжі: Шыңжаң халық баспасы, 1999. – 199 б. .

В 1933 году пост генерал-губернатора Синьцзяна занял Шэн Шицай. Демонстрируя лояльность Компартии, он сумел заручиться всесторонней поддержкой Советского Союза, что вывело двусторонние торговые связи на качественно новый уровень.

В 1937 году, после вторжения Японии в Китай, сообщение между внутренними провинциями страны и Синьцзяном было парализовано. В этих условиях Советский Союз стал фактически единственным торговым партнером региона. Более того, из-за оккупации японцами северо-востока Китая маршрут через Казахстан в Синьцзян превратился в ключевую международную артерию, по которой СССР перебрасывал помощь китайскому сопротивлению. Однако в 1942 году политический вектор Шэн Шицая резко изменился: он перешел на сторону Гоминьдана и открыто выступил против Компартии и Советского Союза. Вслед за этим последовало резкое охлаждение отношений, а объемы взаимной торговли пошли на спад.

В 1944 году правительство Гоминьдана отозвало Шэн Шицая, назначив на его место У Чжунсиня. Новый глава провинции провозгласил политику «миролюбивой дипломатии», стремясь разрядить напряженность в отношениях с Советским Союзом. В ноябре того же года в Кульдже было сформировано «Временное правительство Восточного Туркестана», получившее экономическую поддержку со стороны СССР. У пограничных переходов Хоргос, Бахты и Жеменей (Майкапшагай) на восточных рубежах Казахстана вновь открылись оптовые рынки, что дало мощный импульс возобновлению меновой торговли.

15 июля 1949 года было подписано «Торговое соглашение между Советским Союзом и Синьцзяном», и уже в том же году совокупный товарооборот достиг отметки в 72 млн рублей.

Торговые отношения между Советским Казахстаном и Синьцзяном выстраивались как на межгосударственном уровне, так и через неправительственные структуры. Особую значимость этот путь приобрел в годы войны с японскими захватчиками: военно-гуманитарная помощь, которую СССР направлял Китаю, бесперебойно шла через Казахстан в Синьцзян, откуда распределялась далее до Ланьчжоу.

Вплоть до середины 20 века контакты между Советским Казахстаном и Синьцзяном не сводились лишь к военному и торговому взаимодействию – полным ходом шло и культурное сближение. Наиболее ярко это проявлялось в сфере просвещения, литературы и обмена периодикой между казахами по обе стороны границы.

К примеру, в 1930-х годах правительство Синьцзяна всерьез занялось реформой образования, что дало мощный импульс просветительской работе среди коренного населения. В 1933 году генерал-губернатор Шэн Шицай, опираясь на опыт и влияние Советского Союза, внедрил ряд программ, благодаря которым в крае стали массово открываться национальные школы. К преподаванию в них активно привлекались педагоги-казахи и татары из Казахстана, а сам учебный процесс строился на основе учебников, привезенных из Казахской ССР.

Синьцзян и советская власть выстроили теплые отношения в образовательной сфере, направляя казахскую, уйгурскую и другую национальную молодежь в вузы Алматы и Ташкента. Видным выпускником той плеяды стал Асеин Жаксылыкулы. Окончив «Среднеазиатский университет» в Ташкенте, он вернулся в Кульджу и основал «Білім жұрты» – учебное заведение, заложившее фундамент нынешнего Илийского педагогического университета, и на протяжении многих лет оставался его руководителем. Очевидец тех событий Мукаш Жакенулы вспоминал:

С переходом китайского общества к республиканскому строю вопросам просвещения стали уделять приоритетное внимание. В частности, правительство Синьцзяна вплотную занялось развитием системы среднего образования. В 1916 году в Урумчи были организованы педагогические курсы, где готовили преподавателей для начальных и полных средних школ. В 1917 году в Илийском крае, в местечке Кюре (Хоргос), открылось «Мэн-Ха сюэтан» (Монголо-казахское училище). Именно это учебное заведение выпустило таких видных деятелей, как Танжарык Жолдыулы, Абеу Кудышулы и Нусипхан Конбайулы.

В 1920-х годах правительство Синьцзяна учредило в Урумчи Провинциальную школу русского языка и права, Провинциальную среднюю школу и педагогическое училище, приняв их на полное государственное обеспечение. Особый приоритет при этом отдавался школе русского языка и права: председатель Провинциального комитета образования Лю Вэньлун даже лично возглавил это учебное заведение. Столь пристальное внимание объяснялось стратегической задачей – подготовкой дипломатов и юристов, в совершенстве владевших русским языком, для дальнейшего взаимодействия с Советским Союзом. О высоком статусе школы свидетельствует и тот факт, что к преподаванию привлекались специалисты высокого ранга, в частности заместитель генконсула России в Урумчи Миджед и некий Николай.

Так или иначе, межрегиональные связи Казахстана и Синьцзяна в первой половине 20 века носили многогранный и сложный характер. Взаимоотношения этих двух регионов неизменно выстраивались в русле большой дипломатии между Советским Союзом и Китаем. При этом советская власть сохраняла доминирующее влияние в Синьцзяне по всем ключевым направлениям: от военно-политического и торгово-экономического до культурно-духовного.

СССР оказывал активное воздействие на социальное развитие края и содействовал сохранению его территориальной целостности. В этой связи необходимо подчеркнуть, что именно Казахстан и Синьцзян выступили тем стратегическим посредником, который обеспечил расширение всесторонних связей между Советским Союзом и Китаем.